– Ваше высочество, – носатый танцмейстер был одновременно смущен и самодоволен, – монсеньор. Нижайше напоминаю, что время на исходе. Второй акт мистерии. «Смерть».
Сражения не избежать, победить невозможно, остается не проиграть. Или проиграть не до конца… Ударить Манриков по лапам и пробежать мимо? Мальчишки получат свой бой и поймут, что воевать не так уж и приятно. Хорошо, допустим, мы охладим горячие головы и сбережем большую часть людей. Что дальше?
Эпинэ перевернул рисунок с барсом, разделил белый лист на две половины и написал:
Он сам не знал, зачем это делает. Скорей всего, чтобы отвлечься. Занятный вышел реестр… На первый взгляд написанное КАЗАЛОСЬ неоспоримой истиной, но не являлось таковой. Ворон сумел проскочить между невозможным и невероятным, а что бы сделал Повелитель Ветров, угоди он в ту же ловушку, что Повелитель Молний?
Отступать через мятежные графства глупо, потому что Манрик ждет именно этого. До Надора поздней осенью не дойти – они замерзнут и утонут в той же Ренквахе, и кто сказал, что южане соизволят пойти на север, а север присоединится к бунту. В Варасте мятежников по головке не погладят, да и как прикажете переправляться через Рассанну? В Алат и Агарию дорогу перекроют. Наверняка уже перекрыли, и опять-таки туда идти через всю Эпинэ, а затем прорываться через позиции Кортнэя. Мон-Нуар? Спасибо, только Гальтары ему и не хватало!
Что ж, раз все остальное отпадает, остается юго-запад. Если повезет, они доберутся до побережья и разыщут контрабандистов. Но кораблей на всех не хватит… выходит, бросить армию, а самому с сотней-другой сообщников в Агарис? К Хогберду под хвост?! Так, а если… Робер сжал ладонями виски, уже понимая, что сделает, и пусть будет, что будет! Он собирался к Эмилю? Он к нему и пойдет, но не один. На границах с Урготом лишь таможенные заставы, армиям там делать нечего, а Манрик помрет – не догадается, что Иноходец удирает под крылышко к Ворону.
Итак, он даст бой. Достаточный, чтобы герои растеряли половину перьев. Затем он повторит старый маневр Рене: конный арьергард, увлекая за собой «победителей», отступит на Агарию, а основные силы тайно свернут к Эр-При. Когда арьергард отойдет достаточно далеко, составляющие его эскадроны рассеются в марикьярских холмах, оставив Манрика с носом, а конники поодиночке рванут на соединение с армией.
Самым трудным будет не утонуть в грязи и заставить дураков сдаться. Что ж, придется стать предателем. Он скажет, что ведет армию к морю, чтоб отплыть в Агарис, а сам… Пошлет весточку Эмилю, пусть встречает! Это единственный способ сохранить и Эпинэ, и большую часть своей армии, а что будет с ним, это уж как Леворукий пожелает.
Робер пнул оброненный мэтром-как-его-там кубок и вышел в бывшую дедову приемную, где стоял неописуемый галдеж. Воинство Эпинэ жаждало поквитаться с Олларами за сожженный город. Повелитель Молний окинул тяжелым взглядом «мстителей», сдерживая рвущиеся наружу слова – злые, горькие, запоздавшие.
– Мы дадим бой, – твердо произнес Эпинэ. – Пускать эту сволочь в Эпинэ нельзя. Нужно идти им навстречу…
– Монсеньор! – от избытка чувств Сэц-Ариж едва не задохнулся. – Монсеньор!! Мы победим или погибнем!!!
Глаза Жильбера сияли, он был в полном восторге. Несчастные казароны тоже радовались и кричали про конский навоз, в который втопчут врагов. Кем надо быть, чтоб гнать этих дурней на смерть? Что за глупые вопросы. Штанцлером надо быть. Или Адгемаром. Или Хогбердом. Тварей, для которых свое корыто – все, чужая жизнь – ничто.
– Тише, теньент, – улыбнулся Робер, – разумеется, мы победим, но совам и кошкам об этом знать не обязательно.
Виконт Валме находился в полной гармонии с окружающим миром и особенно с креслом, камином и горячим вином. Праздник удался, и никакие скрипки его не испортили. Если имениннице нравятся допотопные кошмары, нужно терпеть.
– Рокэ, – окликнул виконт, и сидевший у камина герцог поднял голову, – а если б вас попросила спеть Елена, вы бы тоже отказали?
– Я же говорил, что не делаю различия между женщинами, – поднял бровь Ворон. – Я не пел для «пантер», так зачем мне петь для принцесс?
– И жениться вы тоже не намерены?
– На ночь глядя? – зевнул Ворон. – Нет, не намерен… Кстати, Марсель, я вам задолжал вечеринку. Еще в Фельпе. Не желаете как-нибудь составить мне компанию?
– А меня будут рады видеть?
– Почему нет? – Ворон вновь занялся камином. Его очередной любовницей стала жена престарелого алатского посланника. Госпожа Евгения Ругьяди ходила в лиловом и благоухала померанцами и полынью. Непривычно и красиво, она вообще знала толк в благовониях. И в мужчинах.
