Архивист повернул к себе журнал, чтобы прочитать запрос, и бросил на нее взгляд, увидев, что она написала. Его, казалось, сначала удивила ее форма, но потом успокоила: подробные отчеты о казнях не предназначались для широкой публики. Рядом с ее запросом он быстро написал:
Это была обоснованная просьба. Она потянула за шнурки в верхней части воротника, расшнуровала их так, чтобы просунуть руку внутрь, где в потайном кармане у ключицы было спрятано ее самое драгоценное имущество. Большой металлический жетон с выгравированной надписью: «В гармонии с магией – в гармонии с народом», бежавшей по краю, и стилизованным пентаклем из переплетенных гуманоидных фигурок в центре. На обратной стороне жетона был вырезан индивидуальный номер – ее и жетона для надлежащей идентификации. Такой жетон вручали всем регуляторам в день окончания академии. Это был знак того, что они теперь стоят на страже закона.
Она протянула жетон архивариусу на проверку.
Он формально взглянул на него и уважительно кивнул. Затем отложил книгу в сторону и жестом пригласил ее следовать за ним. Сунув руки в карманы брюк и небрежно сутулясь, он повел ее в сторону приватных читальных залов. В большинстве из них было темно, чтобы защитить страницы и надписи на самых старых манускриптах. В некоторых имелись окна, чтобы пропускать естественный свет для чтения. Архивист отвел ее в специальную комнату – чтобы в нее попасть, требовался ключ. Нельзя, чтобы кто-то случайно подошел к регулятору, когда в руках у него конфиденциальный материал.
Несмотря на уединение, обеспечиваемое читальными залами, в них все равно царила тишина. В комнате, в которую она вошла, не было окон, и на небольшом столике стояла только одна газовая лампа, которую зажег архивист.
Огонь лампы осветил грифельную доску на стене. Вытащив из кармана завернутый кусочек мела, архивист написал, что скоро вернется с запрошенными файлами.
Мрачное и теплое пространство напоминало тихий изолированный кокон. Шлем еще больше притушил мягкий свет, превратив его в слабое мерцание в уголке глаз. Здесь можно было бы легко прикорнуть. Сесть на один из стульев, ноги сложить на другой и просто…
Но она-то хоть немного поспала. А вот Де-Лия… Хоть она и говорила, что отдохнула, но Крона знала, что это не так.
У сестры была глупая способность игнорировать собственные потребности из-за работы. Однако не только упрямство или твердая самоотверженность держали ее на ногах. Уснуть ей не давала сама проблема. Он давила на нее, клевала, умоляя решить ее.
А это дело… Наплевательское отношение Де-Лии к себе сейчас только вырастет в разы из-за ответственности, которую она несет за утрату магических предметов.
Тянулись минуты ожидания, а архивист все не возвращался. Крона постучала кончиками пальцев по столу, но даже этот звук был сильно приглушен ее перчатками и шлемом.
Здесь, в темноте, в зловещей тишине, легко было представить движение – увидеть большие живые тени в мерцающем свете. Она снова почувствовала, что за ней наблюдают.
Ее собственное дыхание, как обычно, эхом отражалось в шлеме, но сейчас звук казался более глубоким, чужим. Возможно, тяжелые выдохи были не ее.
Очень умный варг
Крона держалась очень неподвижно, приглушила дыхание, напрягла слух, чтобы услышать стук шипов и
Он мог сейчас находиться прямо за ее спиной, но она не узнает, пока он не схватит ее.
Неужели? Как же тогда варги смогли подобраться так близко к зимнему саду при таком большом количестве стражи? Монстры становятся смелее? Может, ей уже стоит оглядываться и в городе?
А затем вдруг… безошибочное дуновение ветра – дыхание? От которого свет лампы затрепетал еще больше.
Скрип и смещение влево. Движение, и двигалась не она.
Как одержимая, она сунула руку в кобуру и вытащила свой пятизарядник. Так же быстро прижалась спиной к стене, услышав внезапный звук.
Только для того, чтобы обнаружить у двери архивиста с папками в руках, ошеломленного и с трясущимися коленями.
Крона быстро убрала оружие, смущенно провела рукой по лицевому щитку.
– Простите…
– Тихо, – он быстро прервал ее, приходя в себя, и поднес палец к губам.
Наверное, это было первое слово, которое он произнес с тех пор, как пришел на работу.
Все еще дрожа, он положил папки на стол и встал у грифельной доски. Краем глаза заметив, как она стоит, он держал себя настороженно и написал:
