Издалека, в направлении пещер, раздалось басовое жужжание. Жужжание перешло в пронзительный вой, от которого заболели уши. Затем, упав ниже порога слышимости, вой превратился в инфразвук, от которого помутились мысли, и каждым своим нервом человек оказался на грани безумия. Жужжание приближалось со скоростью пули, остановилось в вышине и замерло над Дворцом.
Это был сводивший с ума звук. Он мгновенно сделался выше, потом пошел вниз. И снова выше, ниже…
Внезапно все пространство между землей и пылавшим небом оказалось пронизано лучами тусклого красного света.
Они казались твердыми, эти лучи. Как раньше от жужжания рвался в клочья мозг, так теперь лучи разрывали глаза.
Но тогда Грейдон этого не знал. Он ничего не чувствовал. Сводящее с ума жужжание было для него только как бы доносившимся откуда-то из громадной выси гудением, ничем большим. Красные лучи тоже щадили его.
Не понимая, Грейдон смотрел, как выпал меч из рук Хаона, увидел, как он покатился, прижимая руки к глазам.
Он увидел, как появились в этом твердом, необъяснимом свете крылатые змеи, Посланники Матери, более не защищенные своим покровом невидимости.
У них были твердые тела, видимые в лучах твердого света. Они тоже были ослеплены и кувыркались, они сражались друг с другом и падали.
Большие и маленькие, распустив кольца плетью, крылатые змеи падали прямо в когти урдов, человеко-ящеров, не подверженных, как и Грейдон, действию этой невыносимой вибрации света и звука.
Во Дворце звук и свет — так, будто они там проявлялись сильнее, — создавали обстановку полного безумия. Это была такая мука, что людьми владела лишь одна мысль: вырваться наружу, бежать от гудящего, иссушающего луча.
Огромные двери распахнулись. Из них устремились эмеры и ю-атланчианцы. Мужчины и женщины кишели, выбрасывались из окон.
Людей вышвыривало из Дворца, как и обещал Повелитель Зла.
Сквозь жужжание прорезался какой-то отвратительный звук, какое-то адское шипение. Грейдон понял, что оно означает, еще до того, как увидел.
Это была охотничья свора динозавров.
В темно-красном свете заблестела изумрудная и сапфировая чешуя. Горели красные глаза. Из тени деревьев, протянувшихся между дворцовым лугом и городом, вынеслись динозавры. Впереди них верхом на Ксинли скакал Ластру. Он мчался, крича, к лестнице.
Грейдон стряхнул узы охватившего его паралича и поднял винтовку. Изрыгая ругательства, он посылал пулю за пулей в хозяина своры. Ни одна не задела Ластру.
Целый и невредимый, Ластру мчался вперед. По пятам за ним прыжками неслись Ксинли.
Из святая святых Женщины-Змеи с дворцовой крыши выбросило огромный серебряный шар. Вслед за ним быстро вылетели остальные шары и остановились.
Теперь шары парили высоко над равниной, образовав тысячефутовый круг.
Испуская светлый белый свет, они начали пульсировать. Пульсируя, они стали увеличиваться и превратились в маленькие раскаленные солнца. Корона каждого солнца испускала добела раскаленные лучи, пронизывающие угрюмо-красные лучи-полосы.
Внезапно жужжание прекратилось.
Прекратилась суматоха крылатых змей. Они снова исчезли, став невидимыми.
Кончилась пытка для мозга, нервов и глаз.
Теперь настала очередь Грейдона ощущать муку. Белое сияние иссушило его глаза и запустило сквозь них прямо в мозг причинившие страшную боль иглы. В этой муке Грейдон был не одинок: то же самое испытывали урды, ящеры и те люди Старой Расы, на которых был ошейник Нимира. От жужжания и красных лучей ошейник защищал Грейдона, но когда было пущено в ход оружие Женщины-Змеи, ошейник выдал его.
Страдание подчинило себе Грейдона.
Но до того как оно бросило его, корчившегося, с плотно прижатыми к глазам руками, лицом на землю, он увидел, как “конь” Ластру встал на дыбы, сбросил с головы поводья, от жесткой боли раскололо мундштук в челюстях и с пронзительным воплем, шатаясь, слепо помчался назад.
Грейдон увидел, как выбросило из седла Ластру. С присущей ему быстротой пантеры Ластру вскочил на ноги и побрел, шатаясь, спрятав лицо в ладонях. Еще Грейдон увидел, как здесь и там бежали человеко-ящеры и падали под ударами крылатых змей.
На Ксинли и урдов устремились защитники Дворца. Они насмерть били палицами человеко-ящеров, мечами подрезали подколенные сухожилия динозаврам и били их копьями в уязвимое место на горле, истребляя обезумевшую свору Ластру.
Устремившись на врага, Хаон забыл о Грейдоне. Он прыжками взбирался на баррикаду. Он был уже на полпути к ее вершине, когда обернулся, чтобы взглянуть на Грейдона. Лишь мгновение колебался Хаон, раздираемый беспокойством о Грейдоне и ненавистью к Ластру. Спрыгнув обратно, он схватил Грейдона и, подняв, понес его во Дворец.
Ветер, в котором был холод космического пространства, дыхнул на них.
При первом же его дуновении мука Грейдона кончилась. Он вывернулся из объятий Хаона. Они застыли, глядя на сиявшие шары. Сверкание шаров потускнело.
Их обволакивала тонкая пленка тьмы.
Постепенно пленка делалась все плотнее.
Шары исчезли.
