Обнаженная, сидящая на корточках женщина, вырезанная из какого-то зеленого камня, который сверкал, будто лучи луны веером отражались от него. Над точеными плечами и грудью гротескное лицо Женщины-Лягушки скалилось прямо на Грейдона. Рядом с ней, чернильно-черный, зиял вход в пещеру.
Грейдон стоял у внутреннего края огромной, из гладкого камня, платформы. Прямо напротив, в полумиле по ту сторону озера, лежал тайный город.
Более чем когда-либо, здесь, под луной, ему показалось, что город построен джиннами. Город был больше, много больше, чем он представлял его. Его дворцы вздымали вверх фантастические купола и башенки. Яркая окраска дворцов — глазурь и драгоценные камни. Краски менялись, превращая город, раскинутый на многие мили, в огромный ковер, радужные узоры которого обрамлены темно-зелеными, черными, белыми арабесками — листва и цветы деревьев, окружавших жилища. От минаретов, башен, куполов отходили крошечные светящиеся лучи, тонкие полумесяцы, и соединяли их, словно мосты. В воздухе, пронизывая зеленое и черное, вспыхивали, исчезали и снова вспыхивали крошечные танцующие огоньки.
Грейдон подумал, что это светлячки, играющие среди деревьев. Справа, сверху вниз глядя на город, стоял величественный, безмятежный, девственно-белый Дворец.
И где-то во Дворце, возможно, Суарра! Может быть, в конце концов, она не смогла прийти сюда, чтобы встретиться с ним. Половиной своего сознания Грейдон надеялся, что она не смогла прийти, потому что прощальные слова Хаона еще отзывались в его сердце, и он боялся за нее. А другая половина неистово желала, чтобы она пришла — невзирая на любые опасности.
Совсем рядом с ним раздался шелест. Маленькая рука коснулась Грейдона. Он утонул в темных нежных глазах, локоны облачных волос поцеловали его щеку и окружили его своим ароматом.
— Суарра! — прошептал он и повторил, не веря себе, снова: — Суарра!
— Грейдон! — она приглушила свой мелодичный голос. — Ты вернулся ко мне… любимый…
Ее рука обвилась вокруг его шеи. Ее губы оказались возле его губ. И приблизились — медленно, медленно. Губы встретились, сомкнулись — и на какое-то время во всем мире исчезли опасность и страдание, горе и смерть.
Резко очерченная лунным светом тень Женщины-Лягушки легла своими фантастическими формами от края до края гигантской платформы. Позади них чернела пещера. Между ними и городом сверкало, как огромное серебряное зеркало, озеро.
Под платформой замер караул индейцев. Голова Женщины-Лягушки, казалось, склонилась ниже, слушая их шепот.
— Грейдон! — Суарра плакала. — Ты не должен был возвращаться. О, как это плохо, что я просила тебя вернуться!
— Чепуха! — громыхал Ригер. — Вы любите друг друга, не так ли? Ну так что еще ему оставалось делать? Кроме того, он приобрел сильных друзей — Хаона и Черного Ригера. И еще одного друга, могущественнее нас всех — в противном случае, клянусь одеянием Пожирателя Молний, его бы здесь не было! Я имею в виду саму Мать!
Затем он с хитрой миной сказал:
— Дитя, она объяснила тебе, как провести его к ней?
— Ах, Ригер, — Суарра вздохнула. — Вовсе нет. И это лежит грузом на моем сердце, ибо, когда получила ваше послание, я прямо сказала ей о нем и попросила ее помощи. Кроме того, я сказала ей, что с помощью или без помощи, но я должна идти. Она только кивнула и сказала: “Конечно, потому что ты — женщина”.
Затем, после недолгого молчания, она добавила: “Иди, Суарра, вреда от этого тебе не будет”. — “Мать, я прошу защиты для него”, — сказала я, а она не ответила. И я спросила: “Мать Адена, разве ты не вызвала его из-за меня и, следовательно, никто не посмеет причинить ему вреда?”
Мать покачала головой: “Если он любит тебя, он сам отыщет дорогу ко мне”.
— Никто не видел тебя? Никто не следил за тобой? — спросил Ригер.
— Нет, — сказала Суарра. — Я совершенно уверена, что за мной не следили. Мы пошли через зал Ткачей, а затем — тайным путем, который идет под водопадом, а оттуда — по секретной тропе, идущей вдоль берега.
— Вы шли тихо? Когда вы проходили первую пещеру, ты ничего не слышала? Ничего не видела?
— Очень тихо, — ответила она. — А что касается пещеры, тропа пролегает глубоко под ней, так что ни ее нельзя увидеть, ни быть из нее увиденной. И я ничего не слышала, кроме шума потока.
— Где был Ластру?
Ригер, казалось, еще не был удовлетворен.
— Сегодня вечером он кормит Ксинли, — сказала она.
— Значит, — сказал удовлетворенно Ригер, — мы знаем, где он находится.
— Ну, — сказал Грейдон, — результат дела, кажется, во многом зависит от того, смогу ли я лично отвесить свой почтительный поклон Матери. И она поставила строгое условие, чтобы я достиг…
