Грейдон увидел флот странных судов. Одно из них отражало атаку гигантских морских ящеров.
Головы ящеров возвышались над мачтами кораблей.
В этой пещере, в этих картинах описывалась история навсегда утраченного мира. Картины пещеры — это запись о забытой эпохе земной истории.
Грейдон понял, что когда-то картинами были покрыты все четыре стены. На двух стенах картины были почти уничтожены, совершенно уничтожены там, где были трещины. Только на той стене, куда открывался выход их туннеля, картины полностью сохранились.
Что представлял собой этот зал?
Почему он оставлен?
Грейдон снова осознал, что испытывает жажду. Он вернулся к бассейну и услышал предостерегающие щелчки Кона.
Грейдон показал на бассейн и на свое горло. Чтобы не упустить ничего, он потер свой живот и изобразил жевательные движения. Человек-паук кивнул, пронесся к желтым ступеням, спустился по ним, окунул руку в воду, понюхал ее, осторожно попробовал, кивнул одобрительно и, наклонившись, начал сосать воду большими глотками. Грейдон стоял на коленях, черпал ее ладонями. Вода была свежая и холодная.
Кон пощелкал своим товарищам. Те расхаживали, исследуя щели. Они тотчас вернулись и принесли большие коричневые куски то ли гриба, то ли древесной плесени. Кон взял кусок, обмакнул его в воду и откусил с угла, остальное протянул Грейдону. Тот принял его с сомнением, но, попробовав, обнаружил, что на вкус это что-то вроде хлеба с приятным кисловатым привкусом. Гриб впитывал воду, словно губка.
Рядом с ним примостились на корточках три Ткача. Все торжественно макали куски гриба в воду бассейна и жевали.
Внезапно Грейдон расхохотался.
Наверняка ни у кого никогда не было такого обеда! Обеда на краю таинственного бассейна вместе с тремя присевшими на корточки алыми порождениями гротеска. Кто бы еще мог макать гриб в воду под взглядами глаз-топазов серых безволосых обезьяно-людей, разглядывая для увеселения картины истории Давно забытой эпохи. Он хохотал почти истерично.
Кон посмотрел на него и вопросительно пощелкал. Грейдон не мог прекратить свой смех.
Кон протянул свои длинные руки, поднял Грейдона и начал его укачивать взад-вперед, словно ребенка.
Грейдон приник к Кону. Истерика кончилась, и вместе с ней исчезла вся оставшаяся зараза от шепота Тени, все ненавистные соблазны сада зла. Тонкая пленка зла, облепившая его разум, исчезла, словно тина на воде под сильным очищающим ветром.
Ему хотелось спать. Ему еще никогда так не хотелось спать! Теперь он может уснуть, не боясь, что в него вползет Тень. Кон не позволит, чтобы такое случилось. Свет быстро тускнел. Солнце, должно быть, уже почти село. Он должен поспать несколько минут.
Руки человека-паука баюкали Грейдона.
Он провалился в глубочайший, без сновидений, сон.
В пещеру картин просочился рассвет. Грейдон сел и непонимающе оглянулся.
Он сидел на ложе из мха. Рядом с ним на корточках примостился один из человеко-пауков и изучал его печальными, загадочными глазами. Ни следа остальных человеко-пауков.
— Где Кон? — спросил Грейдон.
Ткач понял его тревогу и ее причины.
Он боком подошел к Грейдону, похлопал его маленькими верхними ручками, покивал и мягко пощелкал. Грейдон сделал вывод — ему говорят, что беспокоиться нечего. Он улыбнулся и похлопал Ткача по плечу. Тот, казалось, был очень доволен. Он умчался к щелям и вернулся с похожими на хлеб грибами. Вдвоем они спустились к бассейну и позавтракали.
Между глотками Ткач поддерживал чередой щелчков любезный разговор, и Грейдон общительно отвечал. Он чувствовал себя отдохнувшим и готовым справиться с кем угодно.
Послышалось чье-то движение в одной из щелей. Сквозь нее протиснулось алое тело Кона, и следом за ним — второй Ткач. Все трое оживленно защелкали.
Кон подождал, пока Грейдон закончил свой завтрак, подозвал его и отвел к трещине, через которую влез в пещеру. Остальные люди-пауки проползли в щель и исчезли. За ними последовал Кон и тоже исчез.
Рука Кона обхватила Грейдона и потащила его наружу. Голова Грейдона закружилась: под ним был отвесный, в полмили обрыв. Человек-паук висел на поверхности скалы, его гибкие пальцы хватались за любой выступ, любую щель. Кон плотно обхватил рукой Грейдона и пополз вдоль пропасти.
Именно в этот момент Грейдон снова взглянул вниз и решил, что он будет чувствовать себя лучше, если будет смотреть на скалу. Качаясь, они проползли около трех тысяч футов. Показалась новая расщелина. Кон пропихнул в нее Грейдона и сам вскарабкался следом.
Они находились в широком проходе, который, вероятно, когда-то вел в пещеру картин. Здесь поработала та же самая разрушительная сила. Дальний конец прохода был перекрыт обломками упавшей скалы, стены источены бесчисленными щелями и дырами. Кон с сомнением посмотрел на Грейдона и вытянул свою руку. Грейдон яростно затряс головой. Ему надоело, что его всюду носят, как ребенка. Они двигались по проходу, но Грейдон двигался медленно, так медленно, что вскоре Кон примирительным щелканьем посадил его на себя. Три Ткача шли быстрым шагом вперед по обломкам породы.
