Взгляд существа передвинулся и упал на его тело. Грейдон, каждый нерв которого был напряжен до отказа, увидел, как неправдоподобно изменилось лицо Нимира.
На нем бушевала поистине демоническая ярость.
Глаза сверкали адским голубым пламенем, широко и квадратно открылся рот, из которого капала слюна. Лицо корчилось, сделалось маской Медузы-Горгоны.
Нимир медленно обратил свой взгляд на ту, таившую зло Созидательницу снов, которая была орудием его и Ластру.
Полностью пробужденная, она стояла в нише на фоне серебряного светила.
Нимир широко раскинул чудовищные руки и прыгнул. Женщина завизжала, качнулась и вывалилась из ниши. Далеко внизу, под тем местом, где она стояла, на полу амфитеатра какое-то мгновение шевелилась слабо белая масса. И затихла.
Нимир медленно отвел от нее взгляд.
Взгляд скользил, искал что-то вдоль пустых ярусов, все ближе к нему, к Грейдону!
Грейдон упал плашмя за парапетом и, пряча лицо, укрылся там. Его охватил такой страх, какого он никогда прежде не знал, не знал даже в красной пещере. Душа его умирала, он ждал звука мягко шлепающих шагов, идущих схватить его.
Он поднял руку и уставил взгляд на фиолетовые камни браслета Женщины-Змеи.
Блеск камней придал ему сил.
Отчаянным усилием он выбросил из своего разума все, кроме образа Матери.
Он вцепился в этот образ, как падающий альпинист цепляется за корень, который остановит его падение в пропасть. Он заполнил свой разум этим образом до отказа и закрыл свои уши, закрыл свой мозг для всего, кроме этого образа.
Как долго лежал он так, скорчившись, Грейдон не знал. Пробудило его мягкое похлопывание маленьких рук Кона. Грейдон поднял голову и огляделся. Его окружила полутьма. Луна миновала свой зенит. Лучи ее уже не сияли на стене раковины за спиной Грейдона. Блеск опала потускнел, сплетенная из лучей паутина исчезла.
Амфитеатр был пуст.
Вскоре Грейдон поборол свою слабость, и они с человеком-пауком, держась в тени, спустились по широкому, соединяющему ярусы проходу на мостовую. Никем не замеченные, они проскользнули сквозь створки входа и оказались под прикрытием деревьев.
Они добрались до Дворца. С помощью Кона Грейдон поднялся на тот самый балкон, откуда отправился на праздник.
Грейдон пристально смотрел вниз на город.
Весь город пылал огнями, город кишел людьми, город ревел!
Грейдон колебался, не зная, что делать. В это время раздвинулись в сторону занавески. Во главе вооруженного луками и копьями отряда в комнату вошел Ригер. Лицо его осунулось. Не сказав ни слова Грейдону, он поставил индейцев в караул возле Двери.
Он защелкал, обращаясь к Кону, и минуту-две Кон и Ригер вели быстрый разговор.
Ригер отдал какое-то приказание. Человек-паук посмотрел на Грейдона. В его глазах светилось нечто большее, чем обычная Меланхолия. Он бочком выбрался из комнаты.
— Пойдем! — Ригер коснулся плеча Грейдона. — Мать хочет видеть тебя.
Мрачное предчувствие ознобом проникло в тело Грейдона. Не тревожь его так нечистая совесть, он бы немедленно разразился градом вопросов. Но он без слов последовал за Ригером Наружный коридор был заполнен индейцами и воинами. Некоторых Грейдон узнал. Это были члены Братства, остатки спасшихся людей Хаона.
Они приветствовали его, Грейдон понял, что в их глазах — алость.
— Ригер, — сказал он, — случилось что-то плохое. Что?
Ригер пробормотал что-то неразборчивое, затряс головой и заторопился вперед. Грейдон, борясь с нараставшим страхом, еле поспевал следом. Не заходя в комнату, куда он до сих пор всегда появлялся по вызову Матери, они поднялись к крыше Дворца.
Повсюду были отряды эмеров, между которыми сновали люди Ю-Атланчи. Некоторые из последних были одеты в зеленый цвет Ластру. Дезертирство из рядов повелителя динозавров оказалось более значительным, чем полагал Ригер. Среди них было много женщин, тоже вооруженных.
Здесь было вполне достаточно народа для обороны, и все они, казалось, точно знали, что должны делать.
Он осознал, что на самом деле его не заботит, знают ли они, что делать, или нет, что он намеренно тянет время, отчаянно пытается думать о постороннем, чтобы остановить страх, который он не может высказать. Он должен знать.
— Ригер, — сказал он, — это — Суарра?
Рука великана обняла его плечи.
— Они схватили ее. Она у Ластру.
Грейдон резко остановился. Кровь отхлынула от его сердца.
— Схватили ее? Но она была с Матерью! Как они могли схватить ее?
— Это произошло, когда закончился Ладнофакси.
Ригер поторопил Грейдона.
— Хаон и я вернулись за час до этого. Во Дворец проникало ясе больше индейцев. Дел было много. Пришли и потребовали, ссылаясь на древнее право, и те, на кого мы не рассчитывали — более ста людей Старой Расы. Они поклялись в верности Матери. Говорят, что Суарра искала тебя и, не найдя, попыталась разыскать Кона. Пока она вас искала, ей доставили сообщение… от тебя!
Грейдон внезапно остановился.
— От меня? Боже мой, нет! — закричал он. — Как я moi послать ей сообщение? Я был на этом проклятом празднике Я заставил Кона взять меня с собой. Я вернулся как раз перед тем, как ты появился.
