Они задержались на приеме до вечера, и все это время Буховцев провел с Татьяной подальше от гостей. После разговора с Годуновым остался какой‑то странный неприятный осадок, и это Валерия беспокоило. С Татьяной он прощался в присутствии ее отца, поэтому все прошло без особых нежностей. Взмах руки, улыбка и рукопожатие на прощание.
Темнело. Только что село Солнце, и остатки заката еще виднелись на небе. Яркая оранжево–малиновая полоса по горизонту. Буховцев с Лютаевым стояли и смотрели на закатное небо. Маг сорвал едва пробивщийся листок малины, размял его и с наслаждением потянул носом воздух.
— Почти не чувствую запаха.
Валерий озадаченно на него посмотрел. Кругом все как раз источало яркие весенние запахи. Земля, деревья, трава, все дышало свежестью. Это, наверное, так кажется после зимы, когда ничего не пахнет — подумал он.
Лютаев усмехнулся.
— Нет Валерий Александрович, с носом у меня все в порядке. Просто если живешь очень долго, радость жизни пропадает постепенно. Солнце не так ярко, а ночь не так темна. Потом чувства снова обостряются на время, потом пропадают опять. Я и не знаю, смогу ли еще когда — нибудь, чувствовать мир, так как вы сейчас — сказал он печально.
Буховцев промолчал. Сказать на это ему было нечего. Потом он вспомнил о разговоре с Годуновым.
— Евгений Андреевич, сегодня в разговоре Годунов упомянул о долголетии, это касается меня?
— Да, вас. У нас считают, что после путешествия вы так или иначе придете к нам — помолчал и добавил — но это не обязательно.
Валерий стоял в раздумье. Нет, слова Лютаева не поразили его. Ничего такого не было. Так, просто принял к сведению. Долгая жизнь — что же здесь плохого.
— Я заметил, Александр Андреевич опечалился, когда вы ему это сказали. Он что, не хочет для меня долголетия?
Лютаев хмыкнул.
— Ему все равно. Это ваша судьба. А вот судьба дочери его беспокоит. Татьяна строит насчет вас какие‑то планы. Уж не знаю какие, но судя по выражению лица Годунова — планы серьезные. Какому отцу хочется, чтобы его дочь умерла от старости при молодом муже.
— Муже? — удивился Валерий — вы серьезно? — Люди его круга предпочитают заводить родню среди своих. К тому же, он может запретить ей со мной встречаться, раз все так печально.
— Может — подтвердил маг — но делать этого не станет. Годунов мудр и прекрасно знает — чему суждено быть, то и будет. Он не станет вам препятствовать. А свой круг он знает достаточно хорошо, чтобы утверждаться там путем родства.
— Он случайно не один из вас?
— Нет, но он точно человек, отмеченный судьбой, и это хорошо, что вы с ним нашли общий язык. Возможно, в прошлом вы встретите еще одного человека отмеченного судьбой — императора Августа. От этой встречи будет многое для вас зависеть. Я, Валерий Александрович, плохо чувствую запахи, но одно чувство не покидает меня в последнее время. Это ветер перемен, или как у нас его называют — «звездный ветер». Скоро многое изменится в этом мире — потом улыбнулся и добавил — и давайте заканчивать этот разговор. Нам нужно выспаться. У вас впереди неделя тренировок на местности. Побродите голым около речки, а дальше…. Дальше вам пора отправляться за камнем.
Вечер двадцать пятого мая выдался ясный. Весенняя теплынь без духоты и легкий освежающий ветерок. И это было замечательно. Мелкая живность, всякое комарье и мошкара расплодились не по сезону, тем более, что конструкция генератора никой герметичности не предполагала. Валерий смотрел на купол над генератором излучения и удивлялся, сколько здесь всего понастроили за десять месяцев. Он прилетел на «Объект А9» как это все называлось, три дня назад, и все эти три дня провел в служебных помещениях, составляющих часть установки. Здесь была поликлиника, обустроенная по последнему слову техники, столовая, мощная подстанция и гостиница примерно на сто человек. Нужно же было где‑то селить персонал, а до конца эксперимента никого за территорию комплекса не выпускали. И все это объединено в одном здании. Вот что можно сделать на пустыре, который Буховцев видел на съемке со спутника десять месяцев назад, если очень постараться.
Тренировки на местности закончились за неделю до этого. Валерий вспоминал их со смехом. Где‑то на юге, в степи, спецподразделения оцепили участок реки примерно два на три километра и там он голый, день за днем, ночь за ночью пытался выживать. Путем проб и ошибок научился плести из травы нечто вроде плавок. Не очень то удобно бродить по степи, тряся причиндалами. Понял что вечером, когда холодает лучше отсиживаться в каком‑нибудь овражке, завалившись ветвями ветлыни, и познал множество других мелких хитростей. Далее было совещание, где подвели итоги и начали окончательную подготовку к эксперименту. Потом медицинская комиссия, такая же полная, как и та, что он проходил десять месяцев назад. И вот теперь он здесь. Стоит и рассматривает широкую, округлую дыру в куполе, через которую видно розовое закатное небо. Купол как в римском Пантеоне, только здесь много стекла.
