Они подошли ближе к полуночи. К этому времени Буховцев был готов заснуть. Он успел к месту перемещения уже затемно, и с тех пор пытался наладить быт в ночной степи. Как только Солнце окончательно скрылось за горизонтом, степь быстро остыла, и Валерию без одежды пришлось туго. Было холодно, голодно и он никак не мог найти место для наблюдения, пока не наткнулся на небольшую ложбинку на склоне кургана. Около речки наломал ветвей ивы, часть которых постелил под себя, а остальными укрылся. Лежанка получилась удобной и теплой, степь внизу до самой реки хорошо просматривалась, и под бледным светом Луны было видно, как по ней бегало какое‑то зверье. Постепенно его начало клонить в сон.
Троица шла с юга. В лунном свете было видно как они в зависимости от того, как петляла тропа, то выстраивались друг другу в спину, то рассыпались по трое. До них было где‑то с полкилометра. Валерий не стал ждать, встал и пошел наперерез. Они его заметили, когда он был уже близко, остановились и молча ждали. Да все так и было. Старик с посохом, верх которого украшало искусно вырезанное изображение запряженной четверкой лошадей колесницы, управляемой обнаженным юношей в шлеме. Хотя лунный свет всегда искажает цвета, было видно, что изображение позолочено. Старик, как и говорил Нолин, был лыс, примерно полтора метра ростом. Лицо грубое, волевое, смотрел на Валерия внимательным настороженным взглядом. Двое спутников были, скорее всего, его родственниками, возможно сыновьями. Общее в чертах лица можно было заметить сразу. Ростом они были примерно с Валерия, все длинных хитонах, поверх них гиматии, на плечах узлы.
— Хайрэ. Леонидос? — обратился Буховцев к старику.
Тот кивнул, но остался стоять и ждал. Буховцев поднял правую руку и представился.
— Маркус Валериус Корвус — сказал он на латыни — мне нужен Диоген Сотер.
Старик подошел и внимательно осмотрел родимое пятно, кивнул.
— Александрос, Клеонос — сыновья — представил спутников Леонид.
Сыновья, угадал — Валерий порадовался своей догадливости и тому, что дед заговорил на латыни. Язык Эллады он изучал лишь в познавательном виде. Достигнутое нужно было закрепить.
— Мне нужны — одежда, оружие и еда — сказал он по–латыни.
— У нас для вас все есть, господин — Леонид ответил тоже на латыни, на неплохой латыни. Грамматически правильной, но несколько отрывистой и сухой.
У Буховцева полегчало на душе. Его понимали, и ему не придется объясняться с ними на пальцах. Тем временем встречающие развязали узлы, передали Валерию одежду, сандалии.
— Почему вы не одеты, господин? — спросил один из сыновей, Клеомен
— Купался там — он указал на север — проезжали кочевники, меня не нашли, одежду забрали.
— Их было много?
— Два десятка.
Клеомен кивнул, и они о чем‑то заговорили по–гречески. Валерий тем временем одевался. Кусок ткани из мягкой шерсти, называемый хитоном он одел на тело, закрепив на правом плече бронзовой фибулой, и поверх всего этого шерстяной плащ гиматий. С сандалиями он разобрался также быстро. Они были из сочетания грубой и мягкой кожи, довольно удобные. Подали сверток с едой. Там была пара лепешек, кусок вяленого мяса и нечто похожее на сыр. Кроме всего прочего там был короткий нож в кожаных ножнах. Валерий нарезал мясо и сыр на куски, и уже приготовился есть, но тут Клеомен тронул его за плечо и передал бурдюк.
— Ойнос — сказал он, потом поправился — вино.
Валерий кивнул. Это был царский пир. Недаром говорят, что голод лучший кулинар, но кулинарные особенности еды Буховцев даже не запомнил. Ему было просто хорошо. Набив желудок, он немного посидел, продлил удовольствие. Тепло, сытно, кругом природа, в реке квакают лягушки, жалко, что пора было идти. Перед тем как отправиться в путь Леонид передал ему короткий меч в деревянных ножнах. Валерий осмотрел его, повертел в руке. Меч был больше похож на тесак, сделан грубовато, но хорошо центрован и с удобной рукоятью. Махайра — он вспомнил название. В отличие от тесака колоть им тоже было удобно. Что же, по меркам этого мира, у него почти все есть, пора исполнять задание. Буховцев встал третьим в ряд, и они отправились на юг в Пситирию.
Идти ночью по степи не самое большое удовольствие. К темноте постепенно привыкаешь, но под ноги смотреть все равно бесполезно — ничего не видно. Хорошо, что проводники ему попались толковые. Буховцев шел за ними следом, и кочки с ямами ему почти не попадались. Создавалось впечатление, что степь ночью жила активнее, чем днем. Кто‑то, где‑то бегал, взлетали ночные птицы. Крики, дикий смех, уханье часто разносились вокруг. Они не обращали на это никакого внимания. Пару раз останавливались перекусить, справить нужду. Когда начало светать, их небольшой отряд прошел уже, наверное, километров тридцать, или больше. Леонид сделал небольшой привал. Он указал на холм на горизонте.
— Когда солнце поднимется на уровень того холма, мы должны быть за ним. Там нас будут ждать.
— Это далеко? — спросил Валерий
— Половина того, что мы прошли ночью. Днем пойдем быстрее.
