В таких беседах они коротали время первого дня плавания. Ближе к вечеру подул ветер, на этот раз действительно, с берега. Команда убрала весла, поставила парус, и корабль споро заскользил по волнам.
— Что там? — спросил Валерий, указав в сторону берега.
— Там Ольвия, но мы слишком далеко от нее, иначе увидели хотя бы один, плывущий туда корабль. Мы только что вышли из залива, куда впадают Борисфен и Гипанис. Если бы ты попробовал воду, то догадался об этом. Она здесь не такая соленая. Скоро мы попадем в течение, которое идет вдоль берега до самых Киней, в течении корабль пойдет быстрее. А этой ночью причаливать к берегу не будем, для нас там нет ничего интересного. Дальше, во Фракии, есть пара городов, где нам надо будет остановиться.
Ближе у вечеру, вдали показалась кромка берега. Корабль замедлил ход, и команда стала готовиться к ужину. Убрали лежащий посреди корабля кожаный полог. Под ним оказалась выложенная мраморными плитками круглая площадка, посреди которой был перевернутый бронзовый котел. Очаг, догадался Буховцев. Солнце к этому времени постепенно переместилось в сторону берега, который с корабля виделся темной, сине–зеленой полосой.
На ужин был козленок, которого после короткой молитвы закололи, тут же разделали. Голову выбросили в море, в качестве жертвы Посейдону. Развели огонь, котел установили на резных деревянных держателях, добавили в него солидную порцию оливкового масла, какие‑то листья и процесс пошел. На взгляд Валерия одного козленка на тридцать с лишним мужиков было маловато, но как выяснилось, это было не все. Когда обжарили козленка, в котел пошла рыба с вином, а после нее порция дробленой пшеницы. В общем, ужин был сытный. Буховцев с Сотером уселись на корме, и не спеша, глядя на закатное Солнце, поглощали еду. Перед ними на низком столике лежали куски козлятины, истекающая жиром рыба, разваренная пшеница в чашках и кубки разбавленного вина, которое совсем не напоминало ему какое — либо из вин будущего. Вся пища как водится, была малосоленая, не перченая, но имела свой неповторимый вкус, который Валерию уже начинал нравиться. Диоген рассказывал Буховцеву бытовые сцены афинской жизни. Много смешного, много полезного. Никаких магических историй рассказано не было. Валерий и сам не спрашивал, считал, пока не пришло время для откровений. Сотер пытался понемногу учить его эллинскому, самому благородному его аттическому наречью. Так прошел первый день их пути. Когда стемнело, сильно похолодало. Под ними не спеша перекатывалось волнами море, похожее в свете звезд и Луны толи на ртуть, толи на нефть. Над ними в черном небе ярко сияли звезды. Как они собирались плыть ночью в море, не имея навигационных приборов и прочего? Однако же эти ребята плыли и видимо знали, что делали, а раз так то и нам беспокоиться нечего — рассудил Буховцев, завернулся в шерстяной плащ и отправился в свой крохотный кубрик спать.
За следующие два дня Валерий облазил корабль от носа с резной головой сирены, до кормы, заканчивающейся широкой доской, которую выдвигали, чтобы справлять в море большую и малую нужду. Перезнакомился с половиной экипажа и даже порывался от скуки сесть за весла, но Диоген его отговорил. Подобное здесь не практиковалось. Пассажиры заплатили и их должны везти, а задача моряков выполнять свою работу. Иначе обидятся, а Сотеру с ними еще плавать и плавать.
На второй день, к обеду, они причалили к пристани небольшого городка расположенного между упирающимися в берег низкими горными кряжами. По размерам городок был немногим больше Пситирии, по виду же — чистой воды захолустье. Дома из нетесаного камня и глины, а иногда просто сухой кладки были окружены плетнями и огородами. Была здесь и пара храмов, но были они не творениями мастеров, а скорее поделками местных жителей, поскольку сильно смахивали на их дома. Сами жители в накинутых на одежду кожаных плащах мехом наружу и кожаных колпаках напоминали скорее варваров, чем цивилизованных эллинов. Сотер подтвердил его догадку.
— Фракийцев, гетов и даков здесь больше чем эллинов, и власти местные проконсулу почти не подчиняются, но налоги платят, и их никто не трогает.
— Неужели это устраивает власти? — удивился Валерий.
— Устраивает? Нет, конечно. Но что поделаешь, там — Диоген кивнул на горы за городком — Дакия. Пятидесяти лет не прошло с тех пор, как убили Биребисту, а здесь опять не спокойно. Пару лет назад даки по Мёзии прошлись и здесь шесть лет назад побывали. Местные тут между двумя огнями, и чтобы жить спокойно сразу на две стороны смотрят. Риму, чтобы установить в этих краях власть нужно больше войска, а где его возьмешь. Почти все свободные легионы в Паннонии, и неизвестно когда там дело закончится, а от Паннонии до Дакии рукой подать. Рядом с паннонцами маркоманы Маробода, еще рядом с севера племена рвутся на земли, на которых еще недавно бойи жили. Так что сам видишь, сейчас не до этого.
