Буховцев с удивлением обнаружил, что с пятого на десятое понимает разговор. Практика во время путешествия пошла ему на пользу. Диоген раздал ценные указания, и они пошли осматривать дом. Камень, мрамор, искусная мозаика на полу и стенах, резная мебель в комнатах — все выглядело богато. За домом находился сад. От деревьев частью еще зеленых, а частью уже поредевших шли сладковатые запахи. Ставни окон второго этажа были открыты, а сами окна прикрывались лишь развевающимися на ветру занавесками из неплотной ткани. М–да, здесь жить можно. Сколько же все это стоит?
— Один талант и тридцать мин — улыбаясь ответил Сотер на незаданный вопрос.
Они пошли осматривать комнату Валерия. Ее дверь и пара окон выходили в перистиль. Внутри помещение шесть на пять метров было богато меблировано. Еще одно окно под потолком, ложе, покрытое мягкими шкурами ягненка, резной деревянный стол, пара кресел с кривыми ножками. В углу стоял кувшин с водой. Пол и часть стен были покрыты роскошной мозаикой. У другой стены ряд полок. Да, действительно, жить можно. Валерий приложил правую ладонь к груди и слегка поклонился в знак благодарности. Диоген удовлетворенно кивнул.
— Марк мы здесь будем около месяца или больше, скажи, если тебе что‑то нужно.
Валерий задумался.
— Диоген, если здесь есть учителя по бою на мечах или панкратиону, я бы хотел поучиться. Это пригодится мне в германских лесах.
— Конечно, здесь есть палестры, а в них найдутся хорошие учителя. Я подберу тебе — кивнул Сотер — переодевайся с дороги Марк, скоро термы будут готовы и за тобой зайдут, а потом поговорим — добавил он и вышел.
Валерий еще раз осмотрел комнату. В углу стояла искусно сделанная из бронзы жаровня в виде клубка переплетающихся змей. Здесь вообще было много вещей, за которые любой антиквар из его времени заложил бы душу. Он представил, как она будет светиться изнутри, наполненная углями и любовно погладил. Но увидеть это зрелище ему так и не довелось. Установившаяся нежаркая солнечная погода, продержалась до его отъезда.
Афинами Буховцев занялся на следующий день. С утра, после завтрака, одел купленный в Византии хитон, новенькие сандалии и отправился с сопровождающими в город. От дома Диогена до ближайшего района Афин — Диомеи, было где‑то двадцать минут неспешной ходьбы. Сразу за развалинами городских стен Валерий окунулся в бурлящий котел жизни древнего города. Море незнакомых запахов, среди которых явственно чувствовался легкий запах дыма, присущий всем древним городам, которые он видел. Странные, двух и трехэтажные дома с лестницами по бокам стен, плотно прилегали к друг к другу. Эти неказистые строения, мало похожие на идеалы античной архитектуры, скрашивали многочисленные памятные колонны, статуи, портики, треножники, которые были установлены буквально на каждом перекрестке. По узким улицам народ спешил к центру. Мужчины в хитонах, хламидах, гиматиях и странных широкополых шляпах. Женщины, закутанные в длиннополые одежды с накидками поверх голов. Разноязыкий гомон дополняли орущие ослы. Аксий, неплохо говоривший на латыни, пояснил, что все спешат на Агору, торговля там ведется только с утра до полудня. Они присоединились к людскому потоку.
Узкие улочки окраин к центру стали шире, а дома ниже. Около прохода на Агору заплатили по оболу, омыли руки и лицо священной водой, и вслед за другими вошли на площадь. Прямоугольное пространство, ограниченное периметром из храмов, стой, торговых рядов и административных заведений поражало шумом толпы. Неяркое октябрьское солнце высвечивало пестроту одежд, лежало светлыми бликами на мраморе храмов и статуй. Аксий повел его по торговым рядам, называемым здесь кругами. Да, пожалуй, Диоген был прав, деньги здесь утекали сквозь пальцы. Только за час местного шопинга Буховцев потратил больше серебра, чем за все время путешествия. Здесь купили пшеничный пирог с гиметским медом, сочный, пальчики оближешь. В круге торговцев одеждой, тунику и хламиду (только на Агоре он понял, что византийские и понтийские одежды здесь не в моде). Обязательно нужно было посмотреть недавно открытый театр Агриппы. Около стой прохаживались в окружении учеников, учителя местных философских школ. Иногда, когда они останавливались, к ним подтягивались послушать умных людей, прохожие. Валерий подходил тоже, Аксий переводил, было занятно. Вообще, как ему объяснили, учеба богатеньких балбесов со всего мира была доходной статьей Афин.
