– Вы бы, барин, не очень-то часиками сверкали, – взмолился босяк, – вещь ценная, как бы фараоны не приметили. Вам-то что, вы человек приезжий! А с меня спрос.
Евдоким Филиппович понимающе кивнул, уверяя в своей благонадежности.
– И где же ты их раздобыл?
– Один беспашпортник нашел, ну а я у него выкупил, – серьезно ответил босяк. И тотчас перекрестился, глядя в глаза Евдокиму. – Вот те крест, ежели не веришь!
Покачав в руке часы, купец весомо изрек:
– Более чем тридцать целковых дать не могу, они мне без надобности.
– Эко, сразу видно, что купец! – одобрительно покачал головой босяк. – Торговаться умеете. Ну да ладно! – махнул он рукой. – Согласен, уж больно деньги нужны.
Отдав босяку тридцать рублей серебром, Евдоким забрал часы (босяк незамедлительно растворился в толпе, как если бы его и не было), еще раз повертел в руках на наличие изъянов и, убедившись, что вещь стоящая, отцепил батюшкины часы и нацепил купленные, поболее раза в полтора.
– Как они идут к вашему обличию, – одобрительно проговорил новый знакомый. – Эдакий вы счастливец, не успели в Москву прибыть, а уже такую ценную вещь отхватили! Видно, вам во всем покровительствует госпожа Фортуна. Так сколько там на ваших золотых?
Щелкнув большущей крышкой, Евдоким Филиппович ответил со значением:
– На моих без пяти минут десять.
– Вот и отлично, молодой человек. Давайте сделаем вот что… Сейчас вы езжайте в «Метрополь», а завтра мы с вами встречаемся часа в два пополудни в гостинице. Я вам расскажу о своей родственнице. Только не забудьте сделать для нее свою фотографию. Важно, чтобы она была качественной и чтобы вы ей понравились. А то ни за что встречаться не пожелает. Ох, уж эти женщины! Они всегда полагаются на первое впечатление, считают, что оно наиболее верное.
– Непременно сделаю, – пообещал Евдоким. – И денег не пожалею!
– И еще вот что, обязательно напишите свою биографию. Кто вы, откуда родом, кто ваши родители… Желательно поподробнее. Можете и стишком каким-нибудь приукрасить, это на ваше усмотрение. Женщины любят подобные вещи, и это будет так трогательно!
– Непременно расстараюсь! – заверил Евдоким Филиппович. – Сделаю все в лучшем виде.
На том и расстались.
Ануфриев пошел в конец площади, где извозчики, по заверению графа, были не в пример дешевле тех, что стояли у самого входа, и, заплатив полтину, скоро прибыл в «Метрополь».
Оформившись в гостинице, Евдоким отправился к фотографу. Пришлось протопать несколько кварталов, прежде чем удалось определиться с фотоателье. Засняться решил у старого мастера с фамилией Оболенский, что должно было указывать на его княжеское происхождение. А в одной из витрин он и вовсе рассмотрел императора в окружении домочадцев. Там, где фотографируют императоров, авось отыщется место и для купца второй гильдии. Евдоким Филиппович заказал к завтрашнему дню портрет, сделав пожелание старому фотографу:
– Вы бы, милейший, запечатлели меня так, чтобы золотая цепь была видна.
– Сделаем непременно, – заверил фотограф, спрятавшись под черную материю.
– Да вот еще, чтобы перстенек с сапфиром вошел.
– Все будет в лучшем виде, – ответил мастер, наводя объектив. Немного поколдовав, фотограф объявил: – Снято!
Предовольный Ануфриев вернулся в гостиницу.
Заказав половому принести в номер чай, Евдоким достал лист бумаги и, макнув перо в чернильницу, принялся за жизнеописание. Почесав перышком за ухом, написал первую фразу: «
Письмо заняло добрую половину ночи. Уже перед самым утром Ануфриев закончил его; прочитав написанное, остался доволен сочинительством и, окончательно успокоенный, отправился почивать.
На следующий день граф опоздал на полтора часа, заставив Евдокима изрядно понервничать.
– Ну-с, батенька, – потер он руки, проходя в номер, – как там наш портрет?
– Пожалте, – передал Евдоким графу фотографию, продолжая обижаться на его опоздание, но Кондрат Егорович упорно не желал замечать его неудовольствия. Было заметно, что граф пребывает в благодушном настроении.
Взяв фотографию в руки, он произнес не без восторга:
– Экий вы здесь молодец! Как с картинки. Против такого героя ни одна барышня не устоит.
– Вы уж, ваше сиятельство, посодействуйте, – взмолился Евдоким. – Я в долгу не останусь.
– Уверяю вас, молодой человек, сделаю все возможное. Уж очень мне хочется иметь в родственниках такого человека, как вы! А где же ваша биография?
– Нате, – протянул Ануфриев целую стопку исписанных бумаг. – А последние две страницы я в стихах написал, – произнес он не без гордости.
– Думаю, что княжна оценит ваши старания, – сказал граф.
И, взяв жизнеописание, ушел, обещав появиться на следующий день с ответом.
