Ольжану словно ошпарило. Ей почудилось, что её щёки раскраснелись, а грохот сердца слышал весь мост.
– О-о, – протянула она благоговейно. И добавила глупо: – Ничего себе!
Амори не ответил, как ей к нему обращаться. Видимо, никак.
– Кто выдал твою сестру замуж в Тачерату, в этот гадюшник? – Он удивлённо приподнял бровь. – Если она твоя родственница, как так вышло, Лазар?
Лале повёл подбородком и сплёл пальцы за спиной.
– Монсеньор слишком высокого мнения обо мне, – проговорил он осторожно. – И переоценивает вес моего слова для господарских родичей. Особенно – для девушек в возрасте невест.
– Это точно, – прыснула Ольжана, сама поражаясь тому, как чудесно подходит для роли господарской дурочки. – Знаете, как у нас говорят? Легче остановить дождь, чем девушку, собирающуюся замуж!
– Истина, – приободрил Бриан.
Амори устало погладил переносицу.
– Ничего нового. – Он отвернулся от Ольжаны, точно она больше не стоила его внимания. – Значит, ты сейчас не принадлежишь к прецептории, Лазар? Ни в Мазарьском господарстве, ни в Кубретском?
Ольжана с тревогой огляделась. Солнце медленно гасло за чертой города.
– …Не мне говорить тебе, что делать. – Голос Амори стал по-отечески мягок. – Но я удивлён. Ты мог бы занять должность по способностям. Наши дела тут показались бы тебе пустяками по сравнению с делом хургитанской ведьмы.
Ольжана чуть не переспросила – с чьим-чьим делом? – но вовремя прикусила язык.
– Месси’ры, – полюбопытствовал Бриан, – а сколько можно стоять на мосту? У вас ноги железные? Особенно твоя, Лаза’р, если мне не изменяет память… На ваше счастье, я знаю чудный т’ракти’р недалеко отсюда, там подают тако-ое пиво…
Амори бросил на него короткий презрительный взгляд. Обронил небрежно:
– Позорить знак, который ты носишь, будешь не при мне.
Бриан в ответ только фыркнул, пожал плечами.
– Не хотите – как хотите.
– Мы можем поговорить где пожелаете, – улыбнулся Лале. – Но перед этим, с вашего позволения, я отведу Ольжану туда, где мы остановились.
Амори хмыкнул.
– Зачем тебе её уводить? Только время терять, а уже поздно.
– Я дойду сама, чтобы не отвлекать вас, – оживилась Ольжана.
Бриан замахал руками.
– Исключено, – заявил он. – Го’род полон пьяниц и ’разв’ратников, и не все из них такие весёлые монахи, как я!..
– Довольно. – Амори устало взмахнул рукой и кивнул на церквушку. – Поговорим там. Вечерние бдения прошли, там должно быть спокойно.
Глаза Ольжаны расширились. Наверняка чёрного железа в этой церкви больше, чем во всех, где она была до этого. Не приведи Тайные Люди, ещё коснётся чего-нибудь.
– Право, я… – Она растерялась, бросила на Лале отчаянный взгляд. – Не хочу вам мешать…
– Не помешаешь, – обронил Амори. – Идёмте.
– Да нет… – Ольжана сжала кулаки за спиной, до боли впилась в кожу ногтями. – Всё же…
Амори развернулся к ней.
– Ты язычница?
Ольжана встретилась с ним взглядами. Заставила себя не вздрогнуть.
– Длани, нет. – Прозвучало искренне. – Я манитка. – (Не «рукопоклонница», оценил, Лале?) – И… я люблю читать истории из жизни Перстов…
Тупоголовая! Ольжане захотелось задушить саму себя от ярости. Откуда деревенская родственница Лале умеет читать? «Взялась разыгрывать смущённую простушку, – приказала она себе, – так веди себя соответствующе!»
– Вернее, чтобы мне их читали… – Она вжала ногти в ладони так сильно, что боль стала почти невыносимой. – Про Иовету и короля…
– И я, – обрадовался Бриан, – и я очень люблю эту исто’рию!
– Потому что она про любовь, – вклинился Лале. – Вы так похожи, вы знаете об этом?
– Ну уж точно больше, чем вы с ней. – Бриан хитро прищурился. – У сеньо’ры случайно нет иофатских к’ровей?
У сеньоры нет мозгов, подумала Ольжана. Пока Лале и Бриан поддерживали разговор, Амори не сводил с неё глаз.
– Ну раз ты не язычница, – он пожал плечами, – не вижу причин, почему бы тебе не пойти с нами в церковь.
Ольжана присела в поклоне.
– Как скажете. Вообще… я очень люблю церкви, очень люблю… – Ни слова лжи. – Они такие красивые там, откуда я родом. – («Не смей говорить, из какого ты господарства, вдруг не угадаешь? Лале окажется из другого, и они будут это знать».) – С витражами…
Амори надоела её сбивчивая болтовня, и он отвернулся. Ольжана мысленно поблагодарила высшие силы: на этот раз – с ядовитым удовольствием – Тайных Людей. Разжала кулаки, приложила к юбке саднящие ладони.
Небо потемнело и стало бархатно-сливовым. Лавочники разожгли огоньки, и мост засиял крапинками света – Ольжана, шумно дыша, втягивала запах ила и тёплого вечера. Пока они шли к церкви, Лале осторожно коснулся её локтя.
– Всё хорошо, – сказал он тихо.
Ольжана сердито на него посмотрела. Жавора тебя подери, нехорошо! Мало ей чудовища, так ещё нарисовались башильеры, один из которых – их ищейка. Да и что за дело хургитанской ведьмы он упоминал?..
Двери церкви были открыты. Ольжана вскинула голову, посмотрела на неё снизу вверх – церковь зияла ажурными арками, щерилась шпилями; на колоколенках стояли каменные фигурки Перстов.
