– Мы не откажемся ни от какой компании, у которой есть при себе парочка револьверов и катана, – ответил Вик.
– Вот и славно. А теперь осмотритесь. Это место станет для вас домом на ближайшее…
Вишня оборвала свою фразу на полуслове, ведь подразумевала то, что нам никогда не выбраться из Лихо. Эта Кунсткамера станет нашим домом на всю оставшуюся жизнь.
Если люди в среднем живут лет так по восемьдесят, а в Лихо прослыть долгожителем вряд ли удастся. То еще на тридцать лет, как минимум, мне бы хотелось рассчитывать.
Но какая-то часть моего сознания убеждала меня в следующем: «Просто ложись спать, а завтра ты проснешься у себя в квартире в том милом сраче, который вы с Виком вчера оставили».
Здание было в один этаж, который представлял собой длинный темный коридор. На протяжении всего коридора в два ряда располагались столы с большими аквариумами и банками, заполненными до вершины формалином, сухой запах которого стоял в воздухе. И во всех этих банках и аквариумах плавали, замерев в одной позе, всевозможные уродцы.
Высокий потолок позволял нашим голосам давать эхо, а потому говорить мы старались как можно тише. Пройдя вдоль всего коридора, мы с Виком организовали собственную экскурсию своего нового жилья.
Весьма необычного жилья…
Вот вам младенцы с двумя головами. А у того полбашки вообще нет. У третьего она как-то странно сплющена, будто на него упала наковальня. У этого три ручки. У другого – четыре ножки и, соответственно, две наружные половые системы. А вот и гермафродиты. Сиамские близнецы. Циклопы. А у этих ребят срослись все пальцы. У другого паренька их был излишек. А у этих конечности вывернуты странным образом. В нескольких банках плавали младенцы на разных стадиях эмбриогенеза. Кое-кто больше напоминал крысу или хомяка, а не ребенка. У одного я вообще обнаружил жабры.
Словом, полный набор самых разных уродств, которые вам только приходят в голову!
А в самом большом аквариуме, который превосходил размерами все остальные, плавал огромный комок конечностей и тел. Как я понял, это была целая куча уродцев, склеенная в один огромный шар, из которого торчали разные головы, ручки и ножки.
Но больше всего меня пугали глаза… лишь у одной трети экспонатов они были закрыты. Другие же смотрели на нас, как живые. И они будут смотреть всегда.
В левой части коридора мы нашли скамейки и даже кресла. Это будет очень кстати, если мы не хотим спать на каменном холодном полу.
Вишня, убедившись, что нам не угрожает опасность, присоединилась.
– Как вам?
– Интересный домик, – задумался Вик, – но жить можно, если не думать об этих уродцах, глазеющих на тебя.
– Рада, что понравилось. Поверьте, я бы предоставила вам более комфортное жилье, но с этим у нас в Лихо туго.
– Все в порядке, – ответил я, успокаивая нашу спутницу, – спасибо, что спасла нас и приютила здесь. Без тебя мы бы точно пропали.
Впервые за все время нашего с Вишней знакомства ее бледные щеки налились розовой краской.
– А что мы будем есть? – задался логичным вопросом Вик.
– За это не беспокойтесь, – ответила Вишня, – я буду водить вас в безопасное место, где мы сможем вместе поесть. Конечно, бургеров, картошки фри и колы не ждите. Придется сесть на диету Лихого Города.
– Она называется голод?
– Очень смешно! Но еда нам будет перепадать нечасто, так что мужайтесь. Если вам нужно справить нужду, то туалет в Кунсткамере есть. Правда, водопровода здесь нет, так что разберетесь сами…
– А помыться?
– То-то я гляжу ты у нас такой чистюля! Я буду водить вас на Чахлый Пруд. Это единственный водоем, где вода… не представляет угрозы. И то, что скрыто в этой воде, безобидно, разумеется.
Ох, нырнуть в пасть какой-нибудь подводной твари мне бы очень не хотелось!
– Короче, нам нужно во всем слушаться тебя и быть паиньками? – заключил Вик.
– Так и есть, – подмигнула Вишня, – рада, что сообразил.
Вишня прошла к одному из кресел и опустилась в него, сделав глубокий вдох и выдох. По ее изможденному виду было нетрудно догадаться, что она сильно устала за день. Мы видели, как она ловко справилась с армией безголовых кошек, но ни я, ни Вик не имели никакого представления о том, как она проводит каждый свой день в этом проклятом мире.
Я и Вик, осознав, что насытились впечатлениями для одного дня, тоже опустились в кресла. В зале музея повисла сладкая тишина.
Но у меня оставалось еще очень много вопросов. Мне не давало покоя отсутствие сведений о наших врагах, но спросил я о другом:
– Вишня…
– Да, Рю?
Она сказала это так мягко, будто мы были братом и сестрой. Или уже давно женаты.
– Сегодня, когда ты спасла нас от тех кошек… перед нами появилась собака… бульдог, как я понял. Что… что это было?
– Иллюзия.
Мы с Виком изумленно переглянулись и любопытно уставились на новую знакомую.
– Этот пес служил лишь одной цели – испугать тех кошек и прогнать их от вас. Сам напасть на них он не может. Это лишь образ. Он… нематериален, скажем так. Вы просто видите его, но его в сущности нет вовсе.
– Как ты это сделала? – поинтересовался я.
– Я умею создавать разные иллюзии.
