Лиходолье, как я уже успела понять, ошибок не прощает. Излишней глупости, доброты или милосердия к ближнему – тоже. Придется привыкать к тому, что всех спасти невозможно, суметь бы уберечь тех, кто путешествует с тобой в одном караване, делится хлебом и греется у одного костра. Не в силах золотой шассе в одиночку вычистить огромную степь, отгороженную от мира верстовыми столбами с красными верхушками, да и кому это нужно? Мне? Искре? Людям?
Харлекина вообще мало волнуют человеческие проблемы с Лиходольем, он сам сюда стремился только потому, что железному оборотню здесь гораздо легче смешаться с толпой и можно жить, не боясь дудочников из Ордена Змееловов. Искру вполне устраивала привольная жизнь, пусть даже связанная с опасностью угодить твари покрупнее в пасть, и если я хотя бы заикнусь о том, что было бы неплохо немного проредить нежить в Лиходолье своими силами, меня свяжут по рукам и ногам и не выпустят из телеги до самого Огнеца. Что же касается самих людей – еще свежи были воспоминания о «русалочьей» деревне, где никто не ждал от нас с Искрой избавления от водяной нечисти. Напротив, нас бы попытались на вилы поднять, если бы мы всерьез задели кого-нибудь из ведьм, прижившихся в Овражьем.
Белокурая девочка, которую мать все-таки не смогла утихомирить, вдруг шлепнула лошадь по шее маленькой ручкой, будто бы прихлопнула комара или мошку, и заливисто рассмеялась, глядя на то, как животное отпрянуло в сторону и встряхнулось, словно пытаясь сбросить невидимую паутину.
Я присмотрелась.
На гладкой, блестящей лошадиной шкуре медленно проступало ярко-алое пятно в форме узкой шестипалой ладошки…
От «нехорошей» деревни мы все-таки уехали после долгих споров и пререканий, остановившись в полуверсте дальше по дороге. Особенно много крику поднялось, когда я сказала, что нужно оставить «меченую» лошадь у поселения – хоть продать, хоть даром отдать, но обратно в караван принимать ее нельзя. Торговец, у которого эта лошадь была основной тягловой силой, заупрямился, а под конец и вовсе сказал, что заночует в этой деревне за крепким забором, в теплом доме и мягкой постели, тем более что его уже пригласила на постой миловидная вдовушка. А караван, дескать, может катиться дальше в степь, поутру, как рассветет, торговец его непременно догонит, если только полоумная слепая девка не заведет всех куда-нибудь на дно глубокого оврага, а то и к гнезду полуночной твари.
Семеро одного не ждут, потому Фир на исходе положенного на обед времени объявил, что пора ехать дальше.
– Змейка! – Я вздрогнула, отрываясь от раздумий, и посмотрела на харлекина, неслышно подошедшего ко мне со спины. Вот сколько раз он так уже делал – не сосчитать, а все равно никак не могу привыкнуть, когда из-за плеча неожиданно раздается низкий, глубокий голос с рокочущими нотками. Каждый раз вздрагиваю. – Как колено? Сможешь прокатиться со мной верхом?
– Наверное, смогу. – Я повернулась, взгляд уперся в бронзовый кругляшок с оттиском в виде пронзенной змеи, висящий на шее у Искры. – А что?
– Поговорить бы. – Харлекин протянул руку, осторожно огладив меня по щеке кончиками жестких, шершавых пальцев. – А то вокруг тебя то тетки эти скачут, словно ты не мужняя жена, а юная девица на выданье, то Фир за собой таскает, будто своих глаз у него нету, то меня на другой конец каравана погонят… Надоело. Я им не пастушья собака, чтобы бежать, куда укажут!
– Искра…
– Что?!
От приглушенного рыка я невольно попятилась, посмотрела в сторону каравана. На нас и внимания-то не обратили – что невероятного-то, что муж повышает голос на жену? Мало ли в чем провинилась перед супругом слепая баба, если каждый раз вмешиваться, рано или поздно нарвешься так, что костей не соберешь. К счастью, Искра быстро взял себя в руки. Резко отвернулся, так, что взметнувшиеся рыжие волосы занавесили лицо, глубоко вздохнул и медленно выдохнул, а потом опустился на корточки, опираясь одной рукой о землю.
– Прости. Люди меня… раздражают. Особенно такие настырные. – Он понизил голос почти до шепота, так, что мне пришлось сесть рядом с ним, чтобы разбирать слова. – От них все время несет страхом, почти ото всех. Мне хочется выйти на охоту, чтобы хоть немного утолить свою жажду, успокоиться.
– Мы одни до Огнеца можем и не добраться, – вздохнула я, кладя ладонь на плечо харлекина. Горячее, согревающее пальцы даже сквозь тонкий лен рубашки. – А уж с погоней из обозленных охранителей верхом на лошадях тем более.
– Думаешь, я этого не знаю?! Но ты привела волка в стадо овец и велела ему быть собакой. Думаешь, мне просто находиться среди них, особенно если от этих людей пахнет, как от легкой добычи? – Искра поднял на меня тяжелый, усталый и чуточку безумный взгляд. Ореол харлекина трепетал, будто бы распираемый изнутри, сиял ослепительно-ярким пламенем, которое почти затмевало очаг расплавленного золота у него под сердцем. И как же я не замечала раньше? – Змейка, я, быть может, и железный, но терпение у меня на исходе.
– Это видно…
