– Как ты это сделал?! Как?! Сволочь! Отвези меня назад, или я прыгну в воду!
Водиме пришлось заглушить мотор и схватить ее за руки. Она тотчас пнула его в голень.
– Не ори! Да замолчи ты! – потребовал он. – Дай объяснить!
Она послушалась, замерла. Крупные слезы беззвучно катились по щекам. Синие глаза сверкали, как ледышки под солнцем. Тонкие ноздри вздрагивали, шумно втягивая воздух. Светлые волосы трепал ветер, разметав их веером вокруг головы.
– Вода за бортом плюс семь, – сообщил он более спокойным голосом. – Взрослый мужик умрет от переохлаждения за час. Тебе и получаса будет достаточно. До берега доплыть не успеешь.
– И пусть!
– Ну и зачем? Да, я тебя обманул, но ведь для твоего же блага! Не мог видеть, как ты мучаешься. Я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Снова будешь рассказывать сказки?! – Она презрительно фыркнула.
– Зачем же рассказывать? Я могу показать.
– Якур говорил, что ты служишь подземному демону! – выкрикнула она и вдруг осеклась. Водима тут же этим воспользовался:
– А кому служил твой Якур? Ты ведь говорила, что он убивал детей и приносил их в жертву!
– Откуда мне знать?! Может быть, вы были с ним заодно, – возразила она неуверенно.
– Если так, то зачем ему было меня выдавать? Какой в этом смысл?
Тильда молчала. Водима понял, что она колеблется, и продолжил:
– Разве ты не хочешь увидеть мир, который прекраснее любой сказки?
– Мне сейчас вообще не до сказок! – жалобно буркнула она. – Родители от меня отвернулись, сплавили за тридевять земель и забыли. Еще и Якур притворялся другом, собираясь отдать на растерзание своим демонам. А теперь ты меня обманул, превратившись в моего отца. Как ты это сделал, все- таки?
– Это волшебный дар Лукоморья. Там есть солнечный сад, где живет птица-девица Гамаюн, которая исполняет желания. Она наделила меня способностью превращаться в других людей. – Водима беззастенчиво врал, а на самом деле птицу Гамаюн он никогда не видел.
– Странный дар! Зачем тебе это?
– Как видишь, пригодился. С его помощью я вывел тебя из интерната. Ты тоже можешь попросить Гамаюн о чем-нибудь.
– Я не хочу ни в кого превращаться.
– А чего ты хочешь?
– Хочу вернуться в свою прошлую жизнь, до того, как мой… до того, как случилось одно несчастье, и все сразу стало плохо. – Она явно собиралась сказать что-то другое.
– Уверен, что для Гамаюн исполнить твое желание – сущий пустяк! – Водима протянул руку и пригладил ее растрепанные волосы. Взгляд Тильды стал задумчивым, – наверное, погрузилась в воспоминания. Его порадовало, что она не оттолкнула его, когда он к ней прикоснулся.
Катер причалил к берегу возле заброшенного поселка. Водима помог Тильде выбраться и выгрузил пакеты с продуктами и сумки с вещами. Глядя на них, девушка усмехнулась:
– Ты что, возьмешь в Лукоморье тушенку и макароны? Разве в сказочной стране нет еды?
– Я буду жить в Нумги до сентября, – объяснил он. – Здесь я родился и вырос, мне тут нравится. Приятно хотя бы два месяца в году побыть в одиночестве.
– Хочешь сказать, тебе здесь нравится больше, чем в Лукоморье? Как-то странно. Наверное, не так уж там замечательно, а?
– Вполне замечательно, – возразил он. – Просто там нельзя находиться больше одного дня, иначе обратно уже не вернуться. А я не могу остаться там навсегда, иначе кто покажет дорогу туда таким несчастным девочкам, как ты?
– Надо же, какой добрый! – Тильда смерила его недоверчивым взглядом. – Решил посвятить жизнь спасению униженных и оскорбленных?
– Называй это, как хочешь. У каждого своя цель в жизни.
– А у меня нет никакой цели. – Она вздохнула. – Я просто хочу, чтобы меня любили.
– В Лукоморье все тебя полюбят, – пообещал он.
Они шли по улице между разрушенных домов, вспугивая чаек, рассевшихся в пустующих оконных проемах. Птицы с пронзительным криком взмывали в воздух и кружили над ними, с любопытством разглядывая неожиданных гостей. Водима остановился перед входом в подъезд. Дверь отсутствовала. Из темноты доносились тихие шорохи.
– Нам сюда, – сказал он. – Заходи, не пугайся. В моей берлоге не так страшно, как в подъезде, вполне можно переночевать.
– Переночевать? – удивилась она. – А как же Лукоморье? – Тильда с неприязнью разглядывала разрушенное строение.
– Перед трудной дорогой нам нужен отдых. Утром сразу же отправимся в Лукоморье.
– А потом? – снова спросила она.
– Не понял. Что «потом»?
– Когда вернемся из Лукоморья, что будем делать? Отвезешь меня обратно в интернат?
– Конечно! – поспешил согласиться он, чтобы скрыть растерянность. Она не должна догадываться о том, что не вернется назад. – Скажешь, что отца срочно вызвали на работу и тебе пришлось вернуться.
– Мне не хочется в интернат! – Тильда состроила кислую мину. – Здесь и то лучше, хоть и жутко. Не отправляй меня в эту тюрьму! Можно, я поживу с тобой до осени?
– Представь, что со мной будет, если о таком узнают!
– А мы никому не скажем. Я навру, что сама сбежала из интерната, потому что захотела домой, или еще что-нибудь придумаю. Ну, можно? Я не буду тебе мешать.
Они поднялись на последний этаж, и Водима решил сменить тему:
