Впервые Осака документально упоминается в 1498 году. Двумя годами раньше очень популярная и влиятельная в то время буддийская секта синсю построила здесь укрепленный монастырь. Феодальный князь Нобунага из рода Ода, пытавшийся во второй половине XVI века объединить под своим господством истерзанную страну, где все враждовали со всеми, разрушил этот оплот непокорных монахов. Три года спустя его преемник, возвысившийся из крестьянского сословия военачальник Хидэёси Тоётоми, построил на этом же месте замок-крепость. Вскоре великолепному сооружению суждено было стать последним бастионом единственного сына Тоётоми, где он укрепился вместе со своими союзниками, после того как его соперник Иэясу из дома Токугава в 1603 году стал сёгуном и тем самым единоличным властителем Японии. В результате многомесячной осады летом 1614 года крепость была взята войсками Токугава, правда, достались сёгуну лишь дымящиеся груды развалин. В 1619 году наследники Токугава Иэясу полностью подчинили город Осака своей власти, а в 1620 году приказали восстановить крепость. В этих работах они заставили участвовать более 60 феодальных князей, которых среди прочего обязали доставлять гигантские каменные глыбы для колоссальных крепостных стен. Один из самых крупных камней в сохранившейся части степы имеет в длину почти 11 метров, в высоту — около 5,5 метра, его толщина — примерно 2,5 метра. Сколько пота и крови было пролито, чтобы доставить в Осаку камни с места, отдаленного более чем на 100 километров!
В 1630 году сооружение было закончено, и, если судить по старинной гравюре, воспроизведенной в одной из первых европейских книг о Японии («История Японии») голландца Монтануса, это строение было весьма внушительным. Однако кроме стены и сделанной Монтанусом подписи, гласившей «Большой императорский замок, расположенный в Великой Японской империи» («императорским замком» оно, кстати, никогда не было), от крепости сохранился лишь небольшой кусок стены. Казалось, крепость родилась под несчастливой звездой. В 1665 году сгорели (восстановленные до этого) главная башня, другие строения в результате прямого попадания молнии. Еще раз (и последний) памятнику был нанесен ущерб в январе 1868 года, во время гражданской войны между войском сёгуната Токугава и армией сторонников императорского дома.
В 1929 году было решено воссоздать по старинным чертежам хотя бы главную башню, но не из дерева и глины, каковыми они были первоначально, а из бетона. Эта башня, отличающаяся многообразием форм (создается впечатление, будто она состоит из пяти слегка изогнутых, суживающихся кверху кровель), стала с тех пор символом Осаки.
Очень мало дошло до нашего времени свидетельств прошлого города, наивысший расцвет которого пришелся на XVII век, когда феодалы Западной Японии сооружали здесь свои хранилища для риса и других сельскохозяйственных культур и открывали торговые конторы. Осака сделалась важнейшим перевалочным пунктом по сбыту риса, как тогда говорили, «кухней страны» и тем самым процветающей торговой метрополией. О силе и влиянии осакских купцов ходила поговорка: «Если купцы Осаки начинают гневаться, то всю страну бросает в дрожь». Сейчас здесь почти ничего не напоминает о том славном времени, тем более что во второй мировой войне американские бомбы уничтожили более трети города. Зато в характере его жителей сохранилось много таких черт, которые выделяют их (наподобие жителей Киото) среди населения других частей страны. Это проявляется не только в речи (есть особый диалект), но и в манере говорить, в целом значительно отличающейся от токийской или киотоской. Даже в самых обыденных выражениях проявляется вошедшая в поговорку деловитость жителей Осаки. Так, вместо «Добрый день» там скажут «Как идут дела?»
Обобщения часто бывают ошибочными, но доля правды в них есть. Говорят, что, если жителю Киото дать немного денег, он купит себе на них дорогое кимоно, токиец потратит их на развлечения, а житель Осаки часть проест и пропьет, но большую часть отнесет в банк.
Жизнерадостность, деловитость, не имеющая ничего общего с алчностью, расчетливость, настойчивость в достижении личных целей — вот черты, которые счастливо сочетаются в характере жителей Осаки. Там, где токиец давно, пожав плечами, отступил бы со словами «значит, не суждено», житель Осаки еще долго не сдается. Ведь его предкам во времена Токугава не раз приходилось за одну ночь лишаться всего состояния. (Когда долги феодальных князей осакским купцам становились настолько велики, что те вынуждены были отдавать под заклад свои урожаи риса на несколько лет вперед, сёгунат издавал приказ об аннулировании долгов феодальных князей, и осакский купец терял все свои деньги) Однако купцы не унывали, а каждый раз начинали все заново и настолько успешно, что город продолжал процветать.
