Оба корабля прибавили скорость, резко взмыли вверх на двести метров и включили радары наведения.
– Цель взял, – доложил первый пилот.
– Я тоже, – ответил второй.
– Начинаем отсчет.
Иоситаро рассчитал, что если кроме Вленсинга у мусфиев не было командира, то определить единственный источник сигналов не составит труда. Техники взялись за дело и довольно быстро нашли его. Он находился на плоскогорье, где мусфии еще до войны построили свою штаб-квартиру. Не там, где располагались группы жилых зданий рантье, а на расстоянии около километра к юго-востоку.
Вленсинг, как и думал Хедли, был далеко не дурак, но отличался редкостной самонадеянностью. Несмотря на то, что Корпус продолжал досаждать мусфиям, он даже не позаботился о том, чтобы защитить свою резиденцию от возможного электронного перехвата.
Спидстеры на полной скорости мчались к группе невысоких стандартных домиков. На экранах пилотов возникли новые световые пятнышки – это, хоть и с опозданием, взлетали мусфии.
– Бета, – сказал командир, и корабли резко пошли на снижение. – Пять секунд.
На счет пять из передового корабля вывалился округлый предмет, полетел к земле, ударился об нее и подскочил высоко вверх. Точно в тот же момент второй корабль тоже сбросил бомбу, скорее прямоугольной формы. Корабли развернулись и пустились наутек.
Первая бомба взорвалась, и ударная волна прокатилась над базой и дальше по всему плоскогорью, сметая деревья, мусфийские корабли и здания.
Вторая сдетонировала на высоте примерно десяти метров над землей примерно с тем же эффектом. Вдобавок она была начинена обрезками железа и осколками стекла. Получилось что-то вроде смертоносной шрапнели. Взрыв пронесся над плоскогорьем, кося все подряд направо и налево.
К несчастью, первая бомба взорвалась чуть раньше, чем следовало, а время взрыва второй было жестко привязано к первой. В результате эффект взрывов угас, не докатившись до конца мусфийской базы. Погибло множество военачальников высокого ранга, включая трех помощников Вленсинга, и около сотни воинов и пилотов. Однако сам Вленсинг и большая часть его персонала уцелели.
Мечта Иоситаро покончить с войной одним-единственным ударом не сбылась.
Этот обмен мнениями вряд ли можно было назвать разговором. Даже при наличии гиперпространственных трансляционных станций, связывавших трех мусфиев, каждому сигналу требовалось несколько часов, чтобы пройти путь туда и обратно. Эти трое были Вленсинг, Паумото и Кеффа, глава молодых сторонников Паумото.
– Медленно продвигаетесь, – начал Паумото.
– Это мне и самому ясно, – ответил Вленсинг, – без чужих напоминаний.
– Дело не в напоминании, – сказал Паумото. – Просто я подумал, имея в виду определенную общность наших интересов, что вам не мешает знать о кое-каких дальнейших переменах у нас дома.
– Этот проклятый Сенза, – добавил Кеффа, – упорно добивается согласия на то, чтобы отозвать вас или, по крайней мере, вернуться к нашей прежней позиции ослабления напряженности в отношениях с людьми.
– Если вы захватите Камбру так быстро, как обещали, – снова заговорил Паумото, – он не успеет собрать нужного числа голосов.
– Обстоятельства изменились по сравнению с тем, как они виделись сначала, причем в худшую сторону, – сообщил Вленсинг. – Такое нередко случается на войне.
– И в политике тоже, – добавил Паумото. – Однако нужно стараться не позволять обстоятельствам развиваться в нежелательном направлении. А если это все же произойдет, быстро менять как стратегию, так и тактику.
– Почему вас так волнует, как у меня идут дела? – напрямую спросил Вленсинг.
Пауза, вызванная прохождением сигнала, дала Паумото возможность взять себя в руки и ответить в духе вежливости. Чего нельзя было сказать о Кеффе – его ярость могла бушевать целыми днями.
– Потому, – выпалил он, – что «ваши дела» позволяют Сензе вбить клин между нами и нашими союзниками.
Паумото же лишь добавил:
– Сенза сам заинтересован в Камбре и пытается пробудить интерес в других, до этого занимавших отстраненную или нейтральную позицию.
Вленсинг прекрасно владел собой и сознательно задал следующий вопрос тоном, который можно было бы назвать жалобным, если бы речь шла о человеке.
– Но почему он так суетится? Что ему за дело до какой-то Камбры?
– Потому, – ответил Паумото, стараясь быть сдержанным, – что он, его клан и те, кто им симпатизирует, утверждают, будто ваше поведение и весь ваш настрой глубоко ошибочны для мусфиев и уводят в сторону от нашего пути, от самого нашего предназначения.
– Чего он хочет? Заключить союз с людьми?
Кеффа проворчал что-то неразборчивое.
– Вы почти точно сформулировали его желание, – ответил Паумото. – Вывод, который он делает из своих аналитических исследований, лишенных, впрочем, необходимой точности, состоит в том, что вселенная достаточно велика для обеих рас. По крайней мере, так будет еще какое-то время. Мы должны заключить с людьми союз, кратковременный или на более долгий период, преследуя, прежде всего, сиюминутные интересы и не ломая голову над долгосрочными прогнозами.
