Люсьена смутилась. Налив сыну белого вина, она тоже присела к столу. В отблесках открытого огня в очаге и при свете керосиновой лампы ее черты приобретали некую гармоничность, а седые волосы выглядели как белокурые, с модным пепельным оттенком. Арман с приятным волнением вспомнил, какой красивой казалась ему мать в детстве.
– Ты изменила отцу? Изора – не его дочь? – осмелился предположить он, хотя подобный поворот событий представлялся ему невероятным.
– Я? Изменить Бастьену? В своем ли ты уме, Арман! Нет, Изора – наш общий ребенок, просто твой отец очень ждал третьего мальчишку и был сильно разочарован, когда она родилась. И чем красивее становилась твоя сестра, тем хуже и строже он с ней обращался, часто и без повода, в этом я с тобой спорить не буду. А когда в четырнадцать лет она стала настоящей красавицей, он вбил себе в голову, что дочка пойдет по кривой дорожке, а то и вовсе станет гулящей.
– Но ведь ничего такого не случилось! Бедная Изора работала на ферме не меньше, чем иной мужчина, а потом сумела получить образование в городе. Мам, нужно все-таки съездить к этим Маро. Что, если с Изорой что-то стряслось по дороге домой? Не думаю, что сестра решила остаться на ночь в чужом доме. Тем более она обещала привезти с пляжа ракушку. Думаю, ей не терпелось отдать мне сувенир!
В горле у Армана пересохло от волнения. Он замолчал, обвел грустным взглядом обстановку кухни, голые стены, пожелтевшие от дыма, темный потолок и коричневый дощатый пол.
– Мне на самом деле жаль расставаться с тобой, мама. Но я нуждаюсь в том, что предлагает мне Женевьева – в уютном доме, цветущем саде, безусловной любви. Если бы я остался здесь, на ферме, я бы точно повесился на балке в сарае!
Искреннее признание вызвало у Люсьены слезы. Она снова бросила взгляд на настенные часы и вздохнула.
– Подождем еще чуть-чуть, – попросила она. – Изора может явиться с минуты на минуту.
– А если не придет, что тогда?
– Не стану же я запрягать кобылу и ехать в Феморо, когда на дворе ночь! Местные ложатся рано.
– Нет, я не смогу просто сидеть и ждать! Вот что, мама. Оденься потеплее, а я пока запрягу двуколку и зажгу фонари. Поехать с тобой я не смогу, буду ждать здесь – на случай, если Изора все-таки вернется. Да и не хочется показываться людям на глаза. Первым делом ты справишься о ней у Маро. Либо они скажут, куда она подевалась, либо выяснится, что она с Жеромом. Если нет, нужно спросить у Женевьевы, они могли ужинать вместе.
– Хорошо, малыш, сделаю все, как ты просишь, – согласилась Люсьена, для которой, учитывая ее робкую натуру, такая поездка была сродни подвигу. – Погоди, возьми-ка батарейку[46], посветишь себе во дворе!
Взвинченный до предела, юноша поспешно замотал голову шарфом и вышел. В свете фонарика туман рассы́пался мириадами сверкающих искр. Арман без труда нашел дорогу к сараю. Все его мысли крутились вокруг Изоры и чего-то неизвестного, что могло с ней приключиться.
В подсобные помещения на ферме было проведено электричество, и Арман включил свет одновременно и в конюшне, и в сарае. Лошади зашевелились, жеребец звонко заржал.
– Успокойтесь! – прикрикнул юноша на лошадей. – Эй, Фантош, тебе придется сегодня еще поработать – свозить хозяйку в Феморо!
Он не забыл тех лет, когда они со старшим братом Эрнестом помогали отцу. Арман обладал теперь ограниченным полем зрения, однако компенсировал свою ущербность возросшей ловкостью и живостью движений. Все его жесты были точны и эффективны.
Мать прибежала, когда он уже надевал на кобылу сбрую, – в потертой бархатной шляпке и зимнем пальто из того же материала и столь же поношенном.
– Как я сумею хоть что-то рассмотреть в тумане? – жалобно пропищала Люсьена.
– Фантош знает дорогу. Надеюсь, мама, что домой вы вернетесь вместе с Изорой.
– Я тоже надеюсь: одной ехать страшно.
Люсьена вошла в сарай. Она нервно пинала ногой соломинки на полу, как вдруг заприметила возле кипы сена небольшой коричневый предмет. Не проронив ни слова, она подошла посмотреть, что бы это могло быть.
– Арман, смотри-ка, сумка твоей сестры! – воскликнула она. – Вот растяпа! Наверное, бросила ее здесь утром, когда кормила лошадей!
– Дай сюда!
Проверив содержимое кожаной сумочки, Арман обнаружил использованные билеты на поезд и дилижанс.
– Мам, Изора приехала в Феморо в половине шестого, как и планировала, и она приходила домой. Похоже, как раз тогда, когда наш мерзавец отец бродил вокруг конюшни… Пойду его разбужу! Пусть объяснит, что здесь произошло!
– Арман, не надо, прошу тебя! Вы снова поцапаетесь!
Однако сын уже шел к дому, не обращая внимания на ее мольбы.
Жюстен Девер мерил шагами просторный кабинет, отведенный ему Обиньяком и располагавшийся в дальнем конце коридора, довольно далеко от комнаты, где сейчас спала Изора. Антуан Сарден с любопытством наблюдал за передвижениями начальника.
