– Да многое, сэр. Здесь их полно… я не раз предупреждал, что добром это не кончится. Они как афганцы, только еще хуже. Поляки в свое время приняли их… по политическим соображениям. Одна из площадей в городе носит имя Джохара Дудаева, их президента. Теперь чеченская община является одной из мощнейших криминальных группировок в городе. Они вывозят женщин из Украины и используют для сексуального рабства. Торгуют наркотиками. Даже албанцы здесь с ними не связываются… потому что албанской общины здесь нет, а чеченская – есть. Их фирменный стиль – отрезать головы.
– А терроризм?
– Пока информации у меня нет, сэр. Они вырвались из России… а русские не шутят; существуют отряды ликвидации, которые созданы нынешними чеченскими лидерами под покровительством русских спецслужб. Некоторым чеченцам приходится скрываться. Они знают, что если они переступят здесь некую черту – поляки выдадут их русским на смерть. Так что я не слышал, чтобы, кроме криминала, их что-то бы интересовало. Но если такое…
– Мы должны будем что-то сделать с этим…
В этот момент принесли заказ. Глубокие тарелки исходили ароматным парком, суп был щедро посыпан зеленью. Очевидно, его приготовили только что, хорошо протомив на огне. То, что надо.
Адмирал и его Вергилий принялись за еду… [37]
– Что происходит в Вашингтоне, сэр? – спросил Лей, прихлебывая суп. – Мы который день на особом положении…
– Много похорон, и еще больше вопросов. Следы ведут сюда, в Россию. Мы катастрофически ошиблись в оценках угрозы с Кавказа, это уже очевидно. То, что ты видел, прислали нам только что. Либо это фальшивка, которую сделали русские, либо мы опять в самом начале пути. Поляки настроены на сотрудничество?
– Да, но им сильно мешает пресса и их правительство. У них не президентская, а парламентская республика. Каждая журналистская шавка в окрестностях мечтает нарыть какое-нибудь дерьмо для скандала, и неважно, что это будет. И здесь еще свежи раны, сэр, так что поляки ни на что действительно серьезное не пойдут.
– А если с нами?
Лей покачал головой:
– Не думаю, сэр. У них есть чрезвычайно храбрые люди, но в целом они ни на что не готовы. Если хорошо попросить, конечно, пойдут…
Понятное дело, попросить… это дать денег. Деньги, деньги… чувствуешь себя как в борделе.
– Мы можем развернуть здесь активные операции против чеченцев?
– Скорее да, сэр. Полиция, конечно, окажет помощь. Надо поговорить с генералом Треславским, он возглавляет у них контрразведку.
– А генерал Полько?
Адмирал знал польского генерала, награжденного американскими наградами лично.
– Он ушел на вольные хлеба. Организовал частную военную компанию, работает на Востоке. Еще сохранились связи, поляки, когда были в советском блоке, немало строили на Востоке. А когда были с нами – воевали.
– Среди них немало хороших парней… – согласился адмирал, доедая свой суп. – А как насчет русских? Они здесь сильны?
Лей пожал плечами:
– Как сказать, сэр. Поляки их ненавидят… не все, конечно, но большая их часть. Но Россия рядом – и с этим ничего не поделаешь. Ничего. Если живешь рядом с драконом – изволь с ним считаться…
Адмирал достал трубку, подключил ее.
– Подвезешь? – спросил он, набирая номер. – Мне надо кое с кем встретиться…
Предместье Варшавы. Военный аэродром
Дороги в Польше были не европейскими – чисто советскими. Узкие, загруженные транспортом, с плохими указателями. Рядом с дорогой были склады, с них постоянно то выезжают, то въезжают машины, создавая пробки. Было несколько дорог европейского качества – но все они ведут через Польшу из России в Европу и платные.
Место, где контр-адмирал договорился встретиться со своим контрагентом, ему было хорошо известно. Бывший советский военный аэродром, настолько близко от Варшавы, что мог считаться ее предместьем. Там базировались два новейших «MV-130» и несколько вертолетов «Ми-17», принадлежащих JW GROM, лучшему подразделению оперативного развертывания стран Восточного блока [38]
