Сейма попыталась ответить, но не успела, Моран ответил за неё:
— Рассказать ей всё? По-твоему, она останется, узнав, что мы — убийцы, контролирующие смертность на Земле? Она останется, узнав, сколько смертей на совести Марьи и Ивана? Останется, узнав, как используя нити судьбы, я планирую катастрофы, вычисляя равновесие аур? Сейма, я — ликвидатор, и в этом слове скрыт главный смысл нашего существования на этой планете. Я решаю, кому жить и кому умереть, и в стремлении уничтожить человека с тёмной аурой, я жертвую светлыми. Она останется, узнав это?
Берк грустно улыбнулся.
— Знаешь, только у тебя есть шанс быть понятой. Ты спасаешь.
Женщина откинулась на спинку сидения и закрыла глаза, стараясь сдержать слёзы. И почему её часто заносило в одну сторону в глупой попытке забыть о существовании другой.
Подъезжая к особняку, Моран сурово произнёс:
— А если она узнает о истинном положении с каронами и беспределе, допущенном нами на Земле, о Коалиции и переделе власти… Сейма, она не захочет иметь с нами ничего общего. В этом вся Фарион.
Оборотень открыла глаза, посмотрев на пасмурное небо за стеклом.
— Но Джули нужна нам, — мольбу в голосе скрыть не удалось, да дельфин и не старалась. Она понимала правоту ликвидатора, но интуиция упрямо твердила о ценности хрупкой человеческой женщины.
— Я попробую, обещаю, — устало произнёс Моран, останавливая машину у ворот загородного дома.
— Берк?
— Да.
— Я вдруг подумала, что Джули может стать опасной, если мы просто бросим её.
Мужчина взял руку Сеймы в свою, успокоив обещанием:
— Мы не допустим этого.
Хотя вслух хотелось сказать: «Она может стать опасной и без этого, Сейма. Или уже стала. Вот только что заставляет так думать — не могу понять… пока что не могу».
— Я не перестаю гадать, зачем ты привёз меня сюда? — произнесла Сейма, выходя из машины. — О, а что здесь делает авто Леонида?
— Сейчас всё узнаешь, — ответил Берк, пропуская девушку в дом.
Оборотню всегда нравился загородный особняк семьи Моран. В нём не было помпезного величия и напускной роскоши. Просторный и уютный — так Сейма характеризовала дом, в котором сотрудники иногда собирались вечерами по приглашению Ричарда и Адель.
В сердце что-то кольнуло. Наверное, прошлое, давящее на жалость в поисках крохотной щели, чтобы пролезть внутрь изломанной сущности и начать разрушать её. Дельфин тряхнула головой, отгоняя непрошенные ощущения. Прошлое должно оставаться прошлым — Сейма очень хорошо усвоила этот урок после смерти Игоря Конева. И в каких бы мрачных красках не рисовалось будущее, нужно смотреть вперёд, а не искать утешения в статичных картинках, которые никогда не вернуться.
Берк задержался во дворе, оборотень прошла в просторную гостиную. Комната изменилась… После разрыва с Адель Ричард забросил особняк, спустя несколько лет сын привёл его в порядок. Идеальная чистота, слишком идеальная, чтобы быть уютной. Мебель, гармонирующая со светло-серыми обоями, большие окна в пол, на стенах картины. Сейма узнала только одну — «Девятый вал» И.К. Айвазовского. Полотно казалось единственным источником энергии в холодной, равнодушной обстановке. Скрытое безумие стихии и надежда. В памяти всплыла тёплая комната со смеющимися лицами. И пусть они были монстрами, но здесь, в этой самой гостиной Ричард и Адель помогали оставаться собой после всех смертей, что несло в этот мир подразделение ликвидатора.
— Пойдём, — хриплый голос Берка отвлёк Сейму от воспоминаний, и это было к лучшему.
Мужчина и женщина спустились по винтовой лестнице, прошли через несколько комнат. Девушка попутно отметила, что Моран навёл порядок и здесь, при этом создав такую же холодную обстановку, как и наверху. Оборотень задумалась, что это — отражение реальности или эффект, скрывающий душу дома от посторонних глаз?
Остановившись перед стеной, Сейма вопросительно посмотрела на Берка. Улыбнувшись, мужчина коснулся ничем не примечательной части поверхности, и панель поползла в сторону, постепенно открыв картину, от которой у оборотня перехватило дыхание, а в глазах заблестели слёзы.
В просторной комнате не было окон, но встроенные в потолок лампы давали достаточно света. У стены на кровати лежал юноша архаи с перебинтованной грудью. Светлые, влажные от пота волосы падали на лоб, делая лицо детским и беззащитным. На полу у ног молодого человека мирно сопел карон. Тело монстра местами покрывала мазь желеобразного вида. На коленях перед палачом сидел Леонид, усердно вертя хвост своего подопечного в руках и сосредоточенно его рассматривая.
При появлении Морана и Сеймы вампир расплылся в широкой улыбке и счастливо протянул:
— Рад вас видеть.
Девушка судорожно вздохнула, смахнула слёзы и, обернувшись к Берку, произнесла:
— Ты сказал, что они мертвы.
— Иван не должен был знать. И никто за пределами этой комнаты не должен.
Согласно кивнув, Сейма подошла к кровати, всматриваясь в лицо юноши.
— Он ещё совсем ребёнок.
— И не только он, — с нотками грусти в голосе заметил Леонид.
Оборотень посмотрела на карона.
