Решение пришло само собой, бледные губы Арона прошептали: «Прости, Свон, но так нужно», и карону был отдан приказ — убить ученика. Хвост взметнулся вверх, кинжал с силой ударил в сердце. Свон замер, пытаясь понять происходящее… тонкая струйка крови стекала по одежде, парень упал на колени… он видел своего любимца, так просто убившего его и продолжающего упорно и методично терзать Ливона и Доминика… снег стал багровым… Огромная щупальца обхватила карона, подняв в воздух… визг палача разнёсся по лесу… Свон умер, так и не узнав, — почему?
Спустя несколько минут две кучки монстра упали к ногам королевы. Доминик обратился в человека и, тяжело дыша, подполз к неподвижному телу Ливона.
Вскоре подтянулись обманутые львом остальные кошки. Селеста завыла у мёртвого тела Демьяна. Джонатан и Крис молча смотрели на вожака, лежащего в луже собственной крови…
Известие об убийстве на «Планерной» пробудило звериные инстинкты в сотрудниках подразделения ликвидатора. Злость, желание поскорее разделаться с этой тварью и возможность ничего не упустить заставили собраться в считанные минуты и выехать на место преступления.
Берк на своей девочке БМВ, остальные — в специально оборудованном фургоне.
Леонид примерно представлял картину преступления, стиль карона патологоанатому, к сожалению, был слишком хорошо знаком. Долгие годы работы над восстановлением особо важных и сложных оболочек в Ином мире, затем изучение технологии убийства палачей. Коалицию не устраивало, что архаи практически полностью контролировали монстров, не позволяя никому приблизиться к их истинной сущности. Тогда Леонид и стал работать с каронами и магами в тесном сотрудничестве. Если так можно было назвать процесс, когда одни толкают, а другие тормозят. Спустя годы, вампир-маг знал привычки палачей, технологию, методы их умерщвления противника и тесную связь с архаи, от которой врача до сих пор бросало в дрожь.
Мужчина тряхнул головой, пытаясь выбросить из головы тяжёлые мысли, но это не всегда получалось, иногда кароны приходили к нему в ночных кошмарах, делая воспоминания яркими и реальными… жить с тем, что он делал, было трудно, но Леонид жил…
Всю дорогу Иван не спускал глаз с Сеймы. За время работы вместе он ни разу не видел женщину в подобном состоянии, а в наблюдательности вампиру было не отказать. Обострив чувства, мужчина уловил бешеное сердцебиение, частый пульс, что, конечно, было характерно для оборотня, но в данном случае показатели зашкаливали. Сейма напоминала раненого зверя, загнанного в угол, ещё немного, и она бросится на того, кто довёл её до такого состояния. Вампир подумал о Берке… нет, не только Моран, похоже, оборотня гложет что-то ещё, но ликвидатор имеет к этому отношение. В памяти всплыла картина объятий Сеймы и их шефа, тупая боль в сердце стала ощутимей, но вампир давно к ней привык.
От грустных воспоминаний отвлёк шёпот Марьи:
— Если ты продолжишь истязать себя и дальше, я приму меры.
Брат прошипел сквозь зубы наглой сестре, сующей нос не в своё дело:
— Только попробуй.
— Знаешь, попробую. Тебе и в голову не приходит, что она не железная, ей нужны забота, тепло и внимание, как и любой другой женщине.
Иван снисходительно посмотрел на девушку:
— Я — исключение.
— Маня, перестань, — тяжёлый вздох.
Но, похоже, киллер вошла во вкус, желая, в который раз, открыть брату истину:
— Ты трахаешь всё, что движется только потому, что не можешь получить её. Идиот!
«За круглыми глазами братца наблюдать одно удовольствие», — веселилась Марья и продолжала твердить своё:
— Ты просто не пытался приблизился к ней, придумывая сказки о том, что она недотрога. Мой брат — законченный, трусливый кретин, которому проще плыть по течению, чем побороться за свою любовь. Конечно, так же легче. Знаешь, Иван, если бы ты не любил её, давно бы закрыли тему, но ты любишь, а это надо ценить.
Вампир не узнавал свою сестру, чувствуя: подколки Марьи граничат с колоссальным напряжением. Мужчина попытался разрядить обстановку, но не успел открыть рот, как был жёстко остановлен серьёзным:
— Замолчи. Ты вообще её недостоин, но с отсутствием выбора выглядишь удовлетворительно.
Поражаясь резкой смене настроения сестры, брат посчитал за лучшее промолчать.
«Вот, пыталась пошутить, и чем всё закончилось?» — корила себя Марья, анализируя причины происходящего. От злости киллер ощутила собственные клыки во рту… А, может, дело было в том, что после удачной попытки так называемого «извинения», женщина не могла выбросить Такера из головы…
Измученная душа Сеймы металась в теле, споря с безжалостным рассудком. Вопросы морали, долга, веры и справедливости появлялись один за другим, но оставались без ответа, причём, все…
