Импульсный излучатель, конечно, Лиз добыть не удалось. Но даже миниатюрный самопальный самострел на четыре патрона, продукт творения Итана, который Келли судорожно сжимала в руке, и пара складных ножей, за поясом и у колена, создавали некоторую иллюзию защищенности. При первом же акте агрессии она успеет выстрелить.
Точно успеет.
Вибрация коммуникатора заставила подпрыгнуть.
Келли мысленно посчитала до десяти, сунула комм в карман.
Глубоко вздохнула — и шагнула за разбитую дверь запасного выхода лаборатории. Остановилась. Медленно оглянулась.
На движение сработал датчик тусклого аварийного освещения, позволяя увидеть усыпанный осколками пожарный коридор.
— Эй! Ты где?
— Здесь, — раздалось над ухом.
Келли взвизгнула, но чужая ладонь зажала ей рот. В неуловимо короткий миг оказаться прижатой спиной к чьей-то груди, с задранной головой и без возможности даже дернуться — вот ради этого стоило ежедневно изнурять себя на тренировках?
Она, конечно, впечатала пятку кроссовки в злодейский ботинок, но что толку, если тот твердый, как броня? Пока мысли лихорадочно метались в голове, а тело трепыхалось в бесполезных попытках освободиться из захвата, Келли изящно лишили самострела, обоих ножей и шепнули на ухо:
— Расслабься, детка. Будешь визжать — услышат другие. А нам свидетели не нужны. Верно?
И подонок хохотнул, отчего волосы у нее над виском шевельнулись.
— М-м-м. Вкусно пахнешь.
А вот от его куртки несло костром и табачным дымом, а еще чем-то неуловимо химическим, едким, тревожно знакомым.
Дыхание, впрочем, казалось вполне чистым.
Так он курит или нет?
Нет, ну какая дура! Убийца в шаге от того, чтобы ей голову свернуть одним легким движением, а она размышляет о его вредных привычках.
— Ну что? Будешь хорошей девочкой, Ке-л-л-и?
Чужое дыхание защекотало шею у подбородка. Это странное ощущение, почти интимное, внезапно породило волну мурашек, разбежавшихся по коже, а щеки обдало жаром. Келли замерла на секунду, затем судорожно сглотнула и попыталась кивнуть.
Захват ослабел. Тело среагировало само: прыжок, разворот, защитная стойка.
Глупо, конечно. Все, чем можно было защищаться, теперь у него, толку теперь изображать боевого тушканчика.
— Спокойно, — произнес Джей. И, улыбнувшись, приподнял открытые ладони. Куда он успел рассовать ее оружие? — Я не сделаю тебе больно.
Келли смотрела на него во все глаза. Он показался ей странным тогда, через камеру наружного слежения, и сейчас только усилил это впечатление. Одежда с чужого плеча — потертые джинсы с эмблемой горнодобывающей компании, темная футболка, черная кожаная куртка, широковатая в плечах.
Плечи, впрочем, не то чтобы узкие. Просто… нормальные. Вполне соответствующие среднему мужскому телосложению и такому же среднему росту. На вид молодой. Не худой, не толстый, но явно тренированный. Держится уверенно, даже расслабленно. Ежик темно-русых волос выглядит по-военному аккуратным — вот хотелось бы знать, где он стригся? Явно же не в карьерном лагере. Гладко выбритый, в отличие от заросших бородищами «жуков». Глаза, кажется, серые, взгляд открытый. Такого парня, если одеть поприличней, легко можно представить менеджером по продажам в каком-нибудь офисе: весь из себя правильный, если не сказать идеальный. Немного поговоришь с таким, и его честный-пречестный взгляд продаст тебе что угодно.
Улыбка вот только выбивается из образа — дурацкая, мальчишеская, сводящая на нет всю правильную внешность и превращающая его в забияку-хулигана.
И, что удивительно, прежний акцент куда-то девался.
— Чего ты хочешь?
Голос у Келли получился хриплым и, если честно, прозвучал удручающе жалко.