– Все мы не без греха, товарищ начальник. Однако больные, особенно мужчины, её любят. Поэтому я закрываю глаза на некоторые мелкие провинности, – обтекаемо произнёс завотделением.
– И что это за провинности? – продолжил расспрашивать я.
Разговор доктору не нравился, но деваться некуда, и, немного помявшись, он пояснил:
– Скажем так: она обожает весёлые компании и мужское общество. Иногда, когда компания слишком весёлая, Кислицына может не выйти на работу, но это, к счастью, происходит нечасто. А в последнее время пьянки-гулянки прекратились. Почему, сказать не могу.
Я снова вспомнил фамилию, выведенную на шинели. Вряд ли одежда принадлежит самой Кислицыной, тут надо искать мужчину, члена её семьи.
– Доктор, скажите, Кислицына замужем?
Он отрицательно замотал головой.
– Кто ж на такую гулящую польстится? Одно дело развлечься, любителей, сами понимаете, много. А замужество, серьёзные отношение… Мне кажется, она не создана для такой жизни.
Выходит, не муж. Кто тогда: отец, брат?
– Вы знаете её родственников? Есть ли отец, братья?
– Отец умер, причём довольно давно. А Кислицина, насколько мне известно, живёт вместе со старшим братом. Это он её фактически на ноги поднял, – сообщил завотделением.
Получается, шинель принадлежит брату. Как она оказалась у Ремке?
Есть только одно объяснение. А что, если мой новый сотрудник встречался с санитаркой? Крутил с ней роман или что-то вроде того. Косвенным подтверждением тому служит реакция санитарки. Не зря та вертелась возле палаты. Значит, знала о нём и переживала. За что именно – другой вопрос, ответ на который ещё предстоит выяснить.
Итак, продолжаем выстраивать цепочку. У Ремке и Кислицыной шуры-муры. Милиционер заскочил к ней, сообщил, что будет дежурить ночью. В детали само-собой посвящать не стал, иначе грош ему цена как сотруднику. Просто сообщил, не вдаваясь в подробности, что так мол и так, начальство напрягло, к ужину не ждите.
Заботливая женщина предложила любовнику взять шинель брата на случай ночной прохлады. Ремке согласился.
При этом во внутреннем кармане случайно оказался портсигар с папиросами «Сафо»: тут тоже нет ничего удивительного, в прошлой жизни, когда я дымил как паровоз, у меня пачки с куревом были практически везде, в каждом пиджаке или куртке.
А теперь включим полёт фантазии: Юхтин и Ремке сидят в засаде, ждут, кто заявится к Рвачу. И вот на пороге появляются долгожданные гости.
К большому удивлению, Ремке видит среди визитёров брата своей подруги. Милиционер растерян, ему кажется, что это недоразумение. Зато Кислицын, в отличие от молодого сотрудника, готов к любому повороту событий. Растерянность Ремке играет бандиту на руку, он достаёт револьвер и стреляет в милиционера. В перестрелку вступает Юхтин, ему удаётся зацепить кого-то (чему свидетельством лужи крови), но в итоге погибает в нервной схватке: он один, преступников несколько.
На звуки перестрелки скоро явится весь город. Бандиты сматываются с места преступления, впопыхах не добив раненого Ремке.
Приезжает милиция, раненый Ремке оказывается в больничной палате. Кислицына случайно узнаёт об этом, отпрашивается с работы и сообщает брату. Судя по всему, рыльце у женщины в пушку, иначе не было бы этого странного поведения.
Брат осознаёт, чем это грозит. Если Ремке очнётся и заговорит, будет поздно. И тогда в палате появляется убийца. Кто он – Кислицын или кто-то из сообщников, не столь важно. Лицо «ниндзя», метнувшего в меня нож, я запомнил. Так что опознаю без проблем.
Теперь подобьём бабки. Получилась вполне рабочая гипотеза, которая многое объясняет. Не то чтобы совсем без «белых пятен», однако вполне стройная. И всё же, именно что гипотеза, которую требуется подтвердить более конкретными вещами, чем логические выкладки.
Как ни крути, Кислицына и её брат нужны нам как воздух. Всё указывает на них.
Отправив Леонова в отдел кадров больницы искать адрес пресловутой Кислицыной, я снова вернулся к палате, где лежал Ремке. Здесь уже вовсю орудовали Зимин и его подручный.
– Аркадий Ильич! – поприветствовал я эксперта.
– Рад видеть вас в добром здравии, Георгий Олегович.
– Вижу, трудитесь как пчёлка.
– Благодаря вам, сидеть без работы не приходится. – Глаза криминалиста довольно сверкнули.
Приятно видеть человека, который действительно соскучился по любимому делу. Не зря выдернули его из большого города, где он занимался вещами, к которым не лежала душа. Можно сказать, вернули к жизни.
– Чем порадуете, Аркадий Ильич?
Зимин улыбнулся:
– Начну с главного: кровь на топоре, найденном при обыске у Ремке, не человеческая. Скорее всего, куриная.
– Как вы это установили?
– Ну, человеческую кровь отличать мы уже научились, а вот насчёт куриной предположил, Георгий Олегович. Пока наука так далеко не зашла. Отец Ремке подтвердил, что два дня назад рубил этим топором головы у куриц, чтобы продать мясо на базаре. Так что топор уже не является уликой. Можете возвращать его хозяину.
Я вздохнул с облегчением.
– Вижу, версия, что Ремке – убийца, вам не по душе, – пытливо всмотрелся в меня криминалист.
