- Ну, тогда я нормально и отвечу, - так же сухо хмыкнул Арсенин. - По семейным обстоятельствам… А с фронтом… - Он собирался было что-то сказать, но передумал: - Да нет, ничего. Мало ли что покажется.
Они помолчали. Гоцман без аппетита жевал разваренную рыбу, осторожно выбирая крупные кости, Арсенин, морщась, прихлебывал лимонад.
- А за Марка шо скажешь? - понизив голос, чтобы не услышали Марк и Галя, наконец поинтересовался Давид.
- Не знаю… - хмуро покачал головой Арсенин. - У него депрессия… Отсутствие смысла жизни, по-видимому. Он ушел от старого и не может найти ничего нового… Плюс эти неожиданные прозрения… прорывы в другое измерение… Сложно это… Нужно его чем-то занять… - Он со стуком отставил пустой стакан, поднялся из-за стола. - Спасибо вам, Галя. Все было очень вкусно…
- Та шо ж вы, Андрей Викторович… и не поилы ничого, а вже нас бросаете… - растерянно произнесла Галя, взглядом ища поддержки Давида. Но тот, насупившись, смотрел в сторону.
- До свиданья, Марк, - кивнул Арсенин молчаливому Марку. - До свиданья… - Он обернулся к Давиду, словно собираясь назвать и его по имени. Но оборвал себя на полуслове.
- …Подъем! Быстро, быстро!… Ну, поднимайся же, скотина ленивая…
Сначала Толе Живчику казалось, что разгоряченное, красное лицо Штехеля ему снится, но после пары увесистых тычков он понял, что Штехель - это невеселая действительность…
- Шевелись, - пробулькал Штехель от стола, жадно поглощая воду из стакана. - Приведешь Чекана! Срочно!…
- Ага, - апатично кивнул Живчик, отбрасывая сапог и снова заваливаясь на кровать. - Щас! Нашли себе дурака… Больше мне нечего делать в этой жизни. Да Чекан меня как муху прихлопнет…
- Не прихлопнет. Скажи, что Иду взяли…
Толя мгновенно сел на кровати. Потянулся за отброшенным сапогом и, зло щерясь, процедил сквозь зубы:
- Ну, теперь нам всем капец.
В коридоре долго и основательно одевался и причесывался Петюня. Хлопнула входная дверь, заскрежетал в замке ключ, и в квартире настала долгожданная тишина.
- Слушай, а почему все-таки - Нора? - еле слышно спросил Давид у Норы.
Она вздохнула:
- Это из Ибсена… Я когда-то его любила. Несколько раз ходила на эту пьесу…
- А ты… - Давид помедлил. - Ты кому-нибудь еще говорила эту фразу: «Нора - это из Ибсена»?
- Не-ет, - удивленно покачала головой женщина. - Почему ты спрашиваешь?
- Да так, ерунда… Послушай, а с Фимой… у тебя правда ничего не было?
Нора снова вздохнула.
- Давид… Фима помог мне устроиться здесь, в Одессе. На заводе Старостина как раз случилась катавасия с бухгалтером, они хотели меня взять и… боялись. А Фима их убедил. Благодаря ему мне и эта комната досталась.
Тут до меня жила старушка, но у нее сына посадили, и она уехала за ним, куда-то под Мурманск, что ли… Давид помолчал.
- Ладно. Прости за эти расспросы… Ты почитаешь мне стихи?
- С удовольствием, - оживилась Нора. Она села на постели, густые волосы рассыпались по плечам. Задумалась, наверное, о том, с чего начать.
Давид уткнулся носом с ее пальцы.
- Завтра доделаю ремонт в комнате, и переедешь до меня… А там и поженимся. Ты же не против?
Нора чмокнула его в макушку.
- Жуковский. «Суд Божий над епископом»… Это баллада, - добавила Нора, заметив, как недоуменно захлопал глазами Давид.
В коридоре УГРО было не протолкнуться от высоких, плечистых молодых людей в хороших летних костюмах. Можно было подумать, что все они пришли наниматься в управление на службу. Они снисходительно поглядывали на единственного конвоира, рыжего парня в пропотевшей белой гимнастерке с погонами старшего милиционера, и изредка переговаривались, не повышая голоса.
- Сколько сегодня? - сквозь зубы осведомился Гоцман, проходя мимо.
- Пока пятнадцать, товарищ подполковник!
Из дверей гоцмановского кабинета показался Довжик с перебинтованной головой. Давид пожал ему руку.
- Ты шо здесь? Давай на перевязку!
- Так Арсенина еще нет, - пожал плечами майор.
- А где ж он? - недоуменно глянул на часы Гоцман.
- Не приходил пока.
- Придет, скажи, шо я ищу… Как вообще голова?
- Нормально. Побаливает иногда и кружится, а так… ничего.
- Ида у Кречетова?…
- Так точно, - кивнул Довжик.
Ида сидела перед майором Кречетовым так же застыло и напряженно, как в прошлый раз. Только лицо ее не было ни кокетливым, ни игривым.
- Ну шо надумали? - без предисловий спросил Гоцман, усаживаясь рядом с Виталием.
- Чекана я выдавать не буду,-тихо, словно сама себе, сказала Ида. - Но покажу вам, где хранится оружие.
- Нам нужен Чекан, - безразлично ответил Гоцман и, отойдя к окну, закурил.
Последовавший за ним Кречетов сделал большие глаза. Мол, передавишь, соглашаться надо. Давид чуть опустил веки, но по-прежнему молчал, выпуская папиросный дым в форточку.
- Я не знаю, где прячется Чекан, - прозвучал за спинами офицеров глухой голос. - Действительно не знаю… Можете не верить, но это так.
Гоцман еще помолчал, крепко затянулся папиросой.
- Ладно. Согласен. Пишите адрес, где оружие.
- Я не знаю адреса, - вздохнула Ида. - Могу показать на месте.
