Дождавшись, когда «Додж» поравняется с закрывшим его на миг холмом, Чекан мотнул головой в сторону кузова. Из него тотчас выпрыгнули Толя Живчик и двое его помощников со «шмайссерами» на шеях и, укрываясь за выступами рельефа, бросились под дождем в обход развалин.
«Додж», в последний раз взревев мотором, преодолел подъем перед площадкой и выехал наконец из грязи на остатки асфальта. Остановился, почти уперевшись радиатором в группу людей. Впереди, нагло улыбаясь, стоял Писка. Струи дождя текли по его узкому лицу.
- Так, все отошли! - выйдя из машины и глядя Писке в глаза, скомандовал Чекан. - Главный - ко мне!
- Я шо-то плохо не понял, - фасонно изогнувшись, улыбнулся Писка.
Один из бандитов, не выдержав, вынул из-под полы бушлата обрез, другой снял с плеча румынский автомат «орита».
- Толя! - Чекан глядел поверх голов бандитов. - Обозначь наши условия.
Все невольно посмотрели туда, где стояли Толя Живчик и двое его помощников. Стволы автоматов были направлены на банду, рядом, не трепыхаясь, лежали пятеро связанных охранников, что были на стреме. Чекан не спеша взял с сиденья «шмайссер», передернул затвор.
Лицо Писки задергалось, он нервно откинул со лба мокрую прядь и выдавил из себя широкую улыбку. Превосходство сил противника было слишком очевидным. Его коллеги, видимо придя к такому же выводу, молча попрятали оружие.
Водитель с трудом поднял с деревянных лавок, шедших вдоль борта машины и заменявших заднее сиденье, два тяжелых ящика, вскрыл оба. Писка заглянул в один, вынул новенький, в заводской смазке «Тульский-Токарев», тут же покрывшийся дождевыми каплями, удовлетворенно кивнул и положил обратно. Не глядя, протянул руку к своим. Ему подали увесистый сверток.
Эффектным жестом Писка размотал его и бросил на мокрый капот джипа. Под дождем заблестели золотые обручальные кольца, серьги, броши, дамские часики, церковное паникадило…
Чекан молча достал из машины обыкновенное ведро, не глядя смахнул в него с капота богатство. Ящики с пистолетами подвинул к Писке ногой. Не опуская автомата, уселся рядом с водителем и скомандовал:
- Поехали!
«Додж» заурчал и дал задний ход…
- Шо ж ты, холера, не заводишься, - бормотал солдат-водитель.
Он вытер мокрой от дождя пилоткой лицо и снова с остервенением крутанул ручку. Давид и Галя помогали Марку забраться в крытый тентом кузов полуторки. Чуть поодаль стояли Арсенин и молодой лейтенант медицинской службы в мокрой плащ-палатке.
- Отвезете больного в Главный военный клинический госпиталь. Пусть его при вас же осмотрят, - говорил Арсенин. - И убедитесь, что его положили. Если будут сложности, звоните мне…
- Товарищ подполковник, у меня же всего два дня в Москве, - умоляюще произнес лейтенант. - А дел - на неделю!
- Остальными делами займетесь позже. Если не успеете - звоните, я добавлю к командировке день-два…
Гоцман бережно забрал у Гали тяжелый чемодан, который она вынесла из подъезда, перекинул через борт. Заглянул в безучастные глаза Марка, который смирно сидел в кузове и смотрел куда-то вдаль. На поцелуй плачущей Гали он не отреагировал никак.
- Марк, - внезапно произнес он, беря Гоцмана за руку.
- Давид я…
- Марк уезжает.
К Гоцману подошел мокрый от дождя и пота солдат-водитель:
- Извините, товарищ подполковник… Не хочет заводиться, холера! Подтолкнуть бы немножко!
- Бежи, садись за руль. - Давид отпустил холодную руку Марка. Красивые и сильные у него были пальцы. Привычные ко всему, а больше всего - к штурвалу самолета. Только давно уже больные…
Ладно. Арсенин сказал, в том московском госпитале лечат всяких. Значит, и Марка вылечат. На то она и Москва.
- Андрей Викторович! Лейтенант! - окликнул он Арсенина и офицера-медика. - Давайте на раз-два…
Втроем они уперлись в задний борт грузовика. Старый мотор почихал и наконец с явным облегчением заработал. Лейтенант-медик уже на ходу забрался в кузов. Гоцман, Арсенин и плачущая Галя махали вслед.
Марк, покачиваясь в кузове, безучастно смотрел на удаляющийся дом…
В управленческой столовой была порядочная очередь. Тишак, стоявший у самой раздачи, призывно замахал руками, да и сотрудники других отделов явно не прочь были пропустить Давида, но он только хмуро отмахнулся. Очередь - отличный повод для того, чтобы подумать. Ты при деле и в то же время ничем не занят.
Подавальщица погасила штампиком очередной обеденный талон. Первое было не ахти - суп с непонятным серым жиром и несколькими разваренными макаронинами, зато на второе неожиданно дали вареную картошку с непривычным, резко пахнущим маслом, по виду похожим на постное. Конечно, с коммерческой столовой и тем более рестораном не сравнить, но обедать там каждый день было Давиду не по карману. Видимо, хозуправление надавило на обком и «завернуло» в УГРО остатки ленд-лизовских запасов. После горячей картошки с маслом даже настроение поднялось, и третье - привычный компот из сухофруктов - Гоцман поглощал уже вполне добродушно, поглядывая на окна столовой, по которым ползли струйки редевшего на глазах дождя.
