— Дай уж и другим с батюшкой поздороваться, — ревниво встряла Параша.
— Прасковия, неужто? — Отец Модест воззрился на Парашу через плечо Нелли, которую все не хотел выпустить из рук. — Дива мало, где одна, там и двух других ищи, да только экая ж ты выросла красавица! А вить девчонкою была колобок колобком! А вот тебя, Катерина, я признал бы сразу и без подруг.
— Вот, выходит, каков на звук родной язык моего внука, — произнес господин де Роскоф, приближаясь к отцу Модесту. — Походит на древний греческой. Даже чем-то краше: экая певучая долгота гласных звуков! Но при всех его красотах, отче, не говорите ль Вы по-французски?
— Простите невежливость нашу, сударь, — отец Модест перешел на французский. — Сие от неожиданности, впрочем, простительной. Уж никак мы не чаяли повстречаться здесь, столь далёко от родных пределов.
— Я вить не ошибся, Вы и есть священник-екзорсист королевской крови? Сделаем знакомство: Антуан де Роскоф, бретонский дворянин.
— Щаслив, сударь, был бы щаслив много боле, когда б ни… — чело отца Модеста омрачилось. — Что-то случилося с Филиппом, Нелли? Он жив?
— Надобно ль отвечать? — глаза Нелли высохли. — Вы вить уж поняли.
— Прости, дитя. Опять же не праздное любопытство спросило тебя, и после мне придется спрашивать еще. А я вить, сударь, виноват перед Вами — молился за упокой. Не чаяли мы в России с Вашим сыном, что могли Вы уцелеть.
— Что ж, отныне молитесь за упокой сына и за здравье его отца. Сколь нелепо сие, не правда ли, Ваше Преподобие? Сколь противно законам Натуры, когда старые переживают молодых. А вот уж чего не чаял я, так это когда либо увидать наяву человека из сей славной Белой Крепости. Воистину, никогда не зарекайся!
— А я, выходит, не ошиблась, — задумчиво проговорила Катя.
— В том, что юноша — айрот, хоть на половинку, — кивнула Нелли. — Да, это ты лихо. Я-то думаю, чем знаком?
— Айрот на половинку — да, только сие половинка дела. Другая половинка тебе тож знакома.
— С чего ты взяла? — Нелли прошиб вдруг легкий озноб.
— Проклятый род, хранитель проклятых знаний во имя благого. Али я не права, батюшка?
— Иеремия — сын Нифонта, ты угадала, — сухо ответил отец Модест.
Пред внутренним взором Нелли тут же предстала сумрачная фигура Алтайского изгоя. Нифонт — не преломлявший хлеба с прочими обитателями Крепости, не имевший голоса в общем совете, неприкасаемый. Потомок злощасного Мелентия, случаем оборвавшего жизнь Царевича Георгия. Носитель жуткой, но добровольной наследственной епитемьи, порожденной суровыми обстоятельствами выживания Ордена.
— Ну, теперь ясное дело, чего одеревенели окаянные, — хмыкнула Параша.
— Мне же ясно не вполне, хотя некоторые предположения и у меня возникли, — живо отозвался господин де Роскоф. — Магнетическое воздействие на темные области мозга человеческого? Я немало читал о них, однако же своими глазами наблюдаю впервой. Зрачки недвижимы, пульс замедлен… Спит наяву, однако ж слышит распоряжения, кои выполняет беспрекословно.
— Не все, — пояснил отец Модест. — Доброму старику просто известно слово-ключ, побуждающее к повиновению. Я пожалел, как он в одиночку ломает старые свои кости, тщась извести в замке все следы врага. Пусть враги сами ему и помогают.
— Слово ключ, ну разумеется! Я должен был догадаться! Но надолго ли можно наложить подобный волевой ступор?
— На скорую руку — нет, ненадолго. Да я и не намеревался быть под сим осиротелым кровом дольше, чем требовалось, чтобы написать еще одну скорбную страницу в сию книгу, — отец Модест указал на разложенные листы.
— Ну да, перебить их можно и уходя, — согласно кивнула Катя.
— Ты, верно, забыла, что Белое Воинство стремиться избегать человекоубийства везде, где только возможно, Катерина, — свел брови отец Модест.
— Так они ж очухаются и снова пойдут людей резать!!
— Нет, ничуть не бывало. Экая ж у тебя память короткая. Очухаться они очухаются, а вот злодействовать доле не смогут.
— Ах, отче, зачем же не случилось Вам оказаться здесь ранее! — Елена стиснула ладони. Вдруг припомнились ей мальчики, что погибли в охоте за ласточкиными гнездами.
— Ты вить уже большая, маленькая Нелли, — грустно усмехнулся отец Модест. — Только воображение дитяти делает взрослого всемогущим. Магнетизмом возможно парализовать ненадолго волю маленького гарнизона, но едва ль возможно было помочь, когда здесь под стенами стояли войска. Хоть молодой Иеремия и родился даровит на темную науку настолько, что давно равного ему не рождалось, уж поколения три, я чаю, однако ж его силы отнюдь не сверхъестественны.
Только тут все собравшиеся враз как-то заметили, что разговаривают стоя — посередь стульев и кресел.
— Ну да, хозяева-то уж не пригласят присаживаться, — сказал невесело отец Модест. — Выступи за хозяйку на правах единственной дамы, маленькая Нелли.
— Тем больше, что Керуэзы и Тремели нам в далеком родстве, — добавил господин де Роскоф.
— Присядемте, милые друзья, — сказала Нелли обязательно. Слова выговорились с трудом, однако ж прозвучали легко.
