– Положительно, – согласилась я с некоторым разочарованием. Очевидно, что Рэддок больше не настроен на тихое чаепитие вдвоем. – Только сначала я вскрою пакет. Изнываю от любопытства!
Также не мешало бы прихватить сумочку, шляпу и жакет – прохладный вечер вступал в свои права.
– Хотите еще чаю? – предложила я рассеянно, на ходу надрывая оберточную бумагу.
– Лучше чего-нибудь покрепче, – вздохнул Рэддок, устало потирая лоб. – Если найдется.
– Конечно. Минутку.
Из свертка выпал листок бумаги. Кроме него в посылке обнаружился еще один пакет, поменьше, тщательно обернутый в пергамент. Угадать, что внутри, не представлялось возможным.
Первым делом я развернула записку.
«Лили! – гласили прыгающие неровные строчки. – Сохрани эту штуку для меня. Только не лезь внутрь. Ради оловянного солдатика! Д.»
– Солдатика? – удивился Рэддок, беззастенчиво подглядывавший из-за моего плеча.
– Наш старый секрет, – я тщательно сложила пакет и сунула в обувной шкаф. Чего-чего, а туфель у меня столько, что среди них вполне можно спрятать чемодан, а не сверток размером с небольшую книгу. – Пароль, если хотите.
– Значит, это в самом деле от вашего напарника? – Рэддок повел широкими плечами, разминая шею. Сдается мне, он только сейчас окончательно в это поверил. – Кстати, а по букету вы можете определить, в чьих руках он побывал?
Он смотрел на меня с такой надеждой, что мне ужасно жаль было ее разбивать. Увы, пришлось.
– Боюсь, что нет, – покачала головой я, разыскивая в недрах шкафа подходящую шляпку. – Даже если бы мы кинулись сразу, вряд ли убийца лично выращивал цветы или хотя бы составлял букет. К тому же наверняка на него наслоилась масса аур – цветочницы, курьера, официанта… или кто там поставил вазу на стол?
– Официант и поставил, – кивнул Рэддок, разглядывая меня с… уважением? – Признаться, я хотел, чтобы вы на него взглянули, именно поэтому снова позвал вас в тот ресторан.
– О, – я прикусила язык, не без труда удержав рвущиеся с него насмешливые слова. Меня переполняли чувства: досада пополам с иронией, ожидание, страх – терпкий коктейль, от которого кружилась голова и сладко щемило в груди. – Значит, официант? Что же в нем подозрительного?
– Скажем так, у него имелся мотив, – сообщил инспектор загадочно. – Я вызову такси?
– Да-да, конечно, – отозвалась я, примеряя милую серую шляпку, и Рэддок направился к телефонному аппарату.
– Машина будет через полчаса, – пообещал он, положив трубку на рычаг.
Я обернулась.
– Тогда коньяк?
– С удовольствием. Я помогу.
Пока он искал в серванте бокалы и протирал их (ленивая горничная и посудой пренебрегла), я извлекла из бара бутылку и убрала со стола грязные чашки.
Мы устроились на диване. Обстановка располагала к интимной беседе: приглушенный свет, негромкая патефонная мелодия, превосходный коньяк… А говорили мы об убийстве, притом тема эта интересовала нас обоих куда больше, чем обычные нежности.
– Давайте рассмотрим возможности, – предложила я, отпив совсем немного. – Кто мог отравить цветы? Я имею в виду, имел физическую возможность.
– Цветочница, курьер, официант и любой из сидящих за столом, – перечислил Рэддок с готовностью. – Цветочную лавку и курьера мы пока, увы, не нашли. Зато информация об официанте вас наверняка порадует.
– Вот как? – удивилась я для проформы.
Понятно же, что любой подозреваемый, имеющий мотив и возможность – это большой плюс для Дариана. Сомнения, как известно, трактуются в пользу обвиняемого.
Рэддок заговорил четко, будто диктуя стенографистке:
– Некий Джозеф Одли, официант, люто ненавидел покойного Далтона. Даже пытался поменяться c другим официантом столиками, когда узнал, кого именно ему придется обслуживать в тот вечер. В результате проверки стало известно, что Далтон участвовал в деле по обвинению младшего брата Одли. Не берусь судить, насколько тот в действительности был виновен, но представленные суду доказательства были весьма хлипкими. Однако Далтон сумел убедить присяжных и целиком переложить вину на младшего Одли, в результате тот угодил за решетку на долгий срок. При этом подзащитный самого Далтона вышел на свободу.
Присвистнув, я одним глотком допила коньяк, напрочь позабыв – снова! – о манерах. Впрочем, из старой утки лебедя не сделаешь.
– Как вы сумели это раскопать, да еще так быстро? – я покачала головой с неподдельным восхищением.
Рэддок выглядел польщенным, однако вслух возразил:
– Это оказалось несложно. Букет у посыльного принял другой официант, некий Вуд. На допросе он так перепугался, что выложил всю подноготную Одли даже безо всякого давления с моей стороны. По его словам, Одли прямо корежило от необходимости прислуживать человеку, испортившему жизнь его брату.
– М-да, в суп он точно плюнул, – произнесла я задумчиво, крутя уже пустой бокал. – Но убийство?
Рэддок лишь вздохнул и допил свою порцию. Вовремя: у подъезда просигналило такси.
Несмотря на самый бойкий час, в зале пустовало больше половины столиков.
