Лили всегда думала, что ее старшая сестра Джорджи – избранная. Очень сильная волшебница, которая восстановит справедливость и убедит королеву отменить Декрет о запрете магии. Так считали почти все, даже мама, поэтому она усиленно учила Джорджи заклинаниям, забыв про младшую дочь. Но Джорджи не любит и боится магии, а Лили, наоборот, обожает, и с каждым днем волшебство дается ей все легче и легче.Кто же из девочек на самом деле избранная?
© Самохина Т., перевод на русский язык, 2017
© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2020
С глухим свистом пуля врезалась в декорацию на заднем плане сцены.
Генриетта удивленно взвизгнула и, выпучив глаза, пригнулась к полу.
– Ты же говорил, что пули ненастоящие! – ахнула Лили, повернувшись к Даниилу Она так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони.
Все произошло слишком быстро. Если бы пуля попала в человека, Лили бы не успела его спасти.
Аргентум, до этого мирно дремавший на сцене, встрепенулся и вытянул крыло. Из его ноздрей вырвался завиток пара.
– Я плохо разбираюсь в оружии, но, по-моему, пули настоящие, – прорычал он.
Даниил ошарашенно разглядывал зажатый в руке пистолет.
– Терпеть не могу этот номер, – пробормотал Николас.
Несколько недель назад, сразу после побега из Дома Феллов, Николас и Мэри согласились стать ассистентами Даниила, но даже за такое короткое время мальчика дважды чуть не убили – он сам жаловался Лили. Лили же была уверена, что он преувеличивает, но быстро изменила свое мнение после инцидента с пулей. Худой юркий Николас – идеальный ассистент, правда, с памятью у него беда. А это часто грозило неприятностями: ведь если ты прячешься в шкафу, в который сейчас вонзятся несколько ножей, желательно помнить, куда именно они вонзятся, верно? Николас же решил обезопасить себя при помощи магии: он создал волшебный щит; все вокруг говорили, что это жульничество, но мальчик не соглашался. Все это сильно выводило Мэри из себя. Девочка не была волшебницей, поэтому не могла последовать примеру Николаса – ей приходилось полагаться на мастерство фокусников.
– Ты что, играл с пистолетом?! – с подозрением спросила Лили у Николаса.
– Я бы этому совсем не удивилась, – отрезала Мэри, сердито посмотрев на мальчика.
– Нет! – возмутился тот. – Я ничего не делал! Честно! Из-за того дурацкого зеленого кролика во всем теперь обвиняют меня!
Расстроенный Даниил сел на край сцены и положил рядом красивый блестящий пистолет с гравировкой.
– Николас, кролик так и остался зеленым. Он больше не ест морковь и постоянно норовит меня укусить, – вздохнув, сказал он. – Пуля должна была быть из воска. Что произошло?
Лили села рядом с Даниилом. Генриетта забралась ей на колени и вытянула лапку, чтобы касаться Даниила.
– Не нравится мне этот фокус, – прошептала Лили. – Знаю, сейчас всего лишь репетиция, но вдруг это повторится?
– Не повторится, – упрямо ответил Даниил. – Просто кто-то что-то перепутал.
Мэри присела рядом с друзьями.
– Даниил, я ведь тоже в тебя стреляла. А если бы пули оказались настоящими?! Я бы ни за что себе этого не простила! Не понимаю, почему этот номер так важен для тебя. Он же глупый! Вот кому надо зубами ловить пули?!
– Если бы только у нас получилось… – с тоской прошептал Даниил. – Фокус такой эффектный!
– Да, очень эффектный, особенно когда вся сцена будет в твоих мозгах, – заметила Генриетта.
Даниил встал и взял со шкафа маленькую коробку. Дрожащими пальцами он приподнял крышку и потрогал блестящие черные пули.
– Настоящие. Все, кроме одной. – Он вытащил одну пулю и покрутил ее в разные стороны, после чего лизнул палец. – Сладкая. И очень легкая. Это сахар. Такими должны были быть все пули, а не только одна!
– Вот все и прояснилось, – выпалила Генриетта. – Кто-то съел все сахарные пули. Кто-то из детей, – добавила она, посмотрев на Николаса.
Даниил нахмурился.
– Сахарная у них только оболочка – жженый сахар, чтобы нельзя было отличить от металла.
Аргентум взмахнул крыльями и осторожно шагнул вперед.
– Так… вы говорите о блестящих черных штучках? Странных конфетках с невкусной серединкой?
Все ошеломленно уставились на дракона. Тот смущенно отвел глаза.
– Я люблю конфеты, – пробормотал он. – Сто лет назад сладости были совсем другие: марципан да лакрица… А сейчас мятные конфеты, шоколадные… чего только нет! Пахнут так вкусно, так аппетитно! Я съел несколько конфеток из коробки, но на их место положил другие – нашел целый пакет…
– Да, – мрачно промычал Даниил. – В пакете были настоящие пули. Чтобы доказать публике, что все честно…
– Ой…
– И как только я не заметил, когда заряжал пистолет? – удрученно произнес Даниил. – Наверное, рановато еще для таких номеров. Жаль, конечно. Мы бы собрали целый зал.
– Ага, только представьте заголовок в газете: «Трагическая смерть глупого фокусника!» – вставила Генриетта.
– Простите меня, пожалуйста! – еле слышно прошептал дракон. – Это моя ошибка, признаю. К тому же если бы пуля в кого-то и попала, то только в меня, – добавил он и склонил голову, заглядывая в лицо юноши. – Прости! – повторил он. Из его ноздрей вырвалось блестящее облако магии. Оно тонкой нитью обвило плечи Даниила.
Тот вздохнул, потом сделал глубокий вдох и поежился: магическое облако прошло сквозь него, оставив на коже мерцающую серебристую пленку.
