— Спокойной ночи, Руперт, — сказала Лили, гордо развернулась и прошагала по дорожке через палисадник. Она совершенно не боялась брата, зная, что он вовсе не такой кровожадный, каким хотел бы казаться.
— Лили! — крикнул он ей вслед. — Вернись немедленно!
— Передай привет Виноле! — ехидно пропела Лили.
Найти приличное место для ночлега было не так-то просто, но Лили справилась с этим. Не успели спуститься сумерки, как она уже попивала чай в гостиной у мисс Хермионы Картуорт. Нанятые в конюшне лошади вместе с коляской прекрасно разместились на заднем дворе дома этой леди.
На протяжении этой длинной ночи Лили тысячу раз пожалела о том, что натворила, но из упрямства так и не решилась вернуться в отель и встретиться с Калебом.
С первыми лучами солнца Лили запрягла лошадей и поехала из города, минуя центральные улицы. Июньское утро было ярким и безоблачным, и она почувствовала себя счастливой, обдумывая по пути фасоны своих новых платьев.
Калеб, оказывается, уже успел вернуться домой, и Лили понадобилось все ее мужество, чтобы с невозмутимым видом переехать через ручей и встретиться с мужем.
— Где, черт тебя подери, ты шлялась? — прогремел он, гневно глядя на нее.
— Я остановилась на ночь в меблированных комнатах, — сообщила Лили, выбираясь из коляски. — Ну что, вам было весело с Рупертом и Винолой на обеде?
— Марш в дом! — рявкнул Калеб.
— И что дальше? — возмутилась Лили. — Сесть и написать тысячу раз «я больше не буду не слушаться мужа»?
— Марш в дом!
— Прошу тебя не забывать, что я в положении, — торопливо напомнила Лили, направляясь к дому. Апломб быстро слетел с нее при воспоминании о той расправе, которую чуть было не учинил над нею майор, не вмешайся тогда Велвит.
Войдя в дом, он усадил Лили в кресло и закатил ей длиннейшую лекцию, что оказалось для нее хуже порки. Он выходил из себя, он кричал и ругался, он снова и снова перечислял все опасности, подстерегавшие ее в пути, он клялся, что, если Лили еще раз сделает что-либо подобное, он сам свернет ей шею.
Когда он наконец начал выдыхаться, Лили окончательно упала духом и безмолвно повиновалась приказу отправляться в спальню.
Калеб явился следом за ней, но с совершенно другой стороны, нежели она ожидала. Со стороны глухой стены ее спальни раздался ужасный грохот, и Лили с ужасом увидела, как сквозь нее прорубается топор.
— Вот так, — заявил Калеб. Еще несколько неистовых ударов топора, и новая дверь была готова. Калеб отбросил топор: — Теперь оба дома соединились. Добро пожаловать в спальню, миссис Холидей, — Не подходи ко мне, — взвизгнула Лили, прячась за кроватью. В эти несколько минут она твердо убедилась, что вышла замуж за одержимого.
Страх мешал ей двигаться достаточно проворно. Калеб успел схватить ее за ногу и начал развязывать шнурки на ее ботинке.
— А вот на это, черт побери, и не надейся, вертихвостка, — сказал он и стащил с ее ноги чулок. Она вздрогнула, когда он слегка погладил ее по бедру. — Я обязательно к тебе подойду, и не раз.
Только когда все уже кончилось и Калеб поднялся с кровати, в душе у Лили снова взыграла ее гордость. Стоило ему пройти сквозь только что устроенный проем в стене, как Лили проворно придвинула на это место тяжелый комод.
— Оставайся на своей стороне, — решительно заявила она, глядя на него поверх крышки комода, — а я останусь на своей.
— Черт побери, Лили, — взревел Калеб, опершись руками на комод и наклоняясь к Лили, — да ведь мы женаты! — Как всегда, он имел неосторожность понадеяться, что постель поможет ему достичь с ней мира.
— Насколько я могу судить, мы запросто могли бы позабыть об этом злосчастном событии.
— Ну, с меня довольно, — рявкнул Калеб, повернулся и вышел вон.
Лили помчалась на кухню и принялась мыть посуду. А затем вынесла на улицу грязную воду и аккуратно выплеснула ее на территорию Калеба.
Естественно, он все это видел, так как седлал в это время лошадь у себя во дворе. Он злобно покосился на жену, но ничего не сказал: просто вскочил в седло и поскакал в форт Деверо.
«Холидей просто создан для военной службы, — неприязненно подумала Лили, — Небеса свидетели, этот майор не может быть счастлив, если ему не позволят над кем-нибудь командовать».
Ближе к полудню прибыл фургон из города, в котором привезли новую печь и массу всяких коробок и ящиков с предметами обстановки для дома Калеба. Стараясь не переступать границу их владений, Лили кое-как объяснила грузчикам, что и куда ставить.
Когда Калеб вернулся из форта, к луке его седла была привязана уже знакомая Лили холщовая сумка, в которой бился и кудахтал очередной цыпленок. Майор мрачно покосился в сторону Лили, проехал по ее земле и соскочил с коня возле лачуги, в которой теперь были стойла для лошадей и клетка для птиц. Выйдя оттуда, он вынес и бившуюся в его руке холщовую сумку.
