Лили постаралась убраться подальше, в то время как Джадд, безбожно ругаясь, принялся сбивать пламя одеялом. Но он опоздал: огонь полыхал все сильнее, и вскоре загорелось и само одеяло.
Лили ринулась к двери и выскочила наружу. Здесь она слегка пришла в себя и принялась за веревки, которыми Джадд связал ей руки. Она уже почти скинула путы, но тут Джадд выскочил на крыльцо, схватил ее за волосы и поволок внутрь, навстречу жадным языкам пламени.
Несмотря на кляп во рту, Лили удалось завизжать. Огонь тут же подобрался к ней, запылало ее платье, и кожу стало нестерпимо жечь. Она нашла в себе силы снова вскочить и ринуться к двери. Оказавшись на дворе, она принялась кататься по влажной от росы траве, пока не удостоверилась, что ее одежда больше не горит.
Школьный учитель, тщедушный мужчина с редкими соломенными волосами и грустными серыми глазами, первым оказался на месте происшествия. Лили подвывала от ужаса, пока он вытаскивал у нее изо рта кляп и освобождал руки от остатков веревки, которой ее связал Джадд.
- Во имя всего святого, - прерывающимся голосом спросил учитель, - что здесь произошло?
Лили обернулась в сторону коттеджа. В его окнах плясали языки пламени, словно сама преисподняя восстала из недр земли, чтобы напомнить смертным о быстротечности их земного существования. Не обращая внимания на учителя, она помчалась к дому: ведь там остались и адрес ее матери, и договор об аренде земли - словом, все, что у нее было ценного.
Чудесным образом, несмотря на жар и дым, она разыскала свой саквояж.
Выбравшись на крыльцо, она столкнулась с капралом Пирзом, который тут же схватил ее и потащил прочь. Последнее, что она услышала, был колокольный набат: тут Лили лишилась чувств.
Когда она снова пришла в себя, рядом с ней был Калеб, а повсюду сновали солдаты, старавшиеся потушить пожар. Но было ясно, что дом спасти уже не удастся.
- Ох, Калеб, - прошептала она, - пропала моя прачечная... моя одежда...
Его лицо застыло, словно маска. Не сказав окружающим ни слова, он подхватил ее на руки - вместе с истрепанным, подпаленным саквояжем - и понес прочь со двора. Они миновали уже почти всю улицу, когда он наконец хрипло спросил:
- Что случилось?
- Куда мы направляемся? - осведомилась Лили с некоторым запозданием, стараясь овладеть своими чувствами и откинуть с глаз мешавшую ей прядь волос.
Он перешел на другую сторону улицы и быстро зашагал вдоль домов, где помещались офицеры с их семьями. Лили подумала, что он несет ее к Тиббетам, и не стала сопротивляться.
Но Калеб прошел мимо дома Тиббетов и мимо дома их соседей. Пинком он распахнул калитку третьего по счету дома и направился к крыльцу.
- Калеб, - промолвила Лили. Она только-только начала приходить в себя после всего, что случилось, но теперь в ней вновь проснулась тревога.
Он не остановился, он даже не взглянул на нее, молча поднявшись по ступенькам и внеся ее в дом. В пыльной гостиной, посреди затянутой чехлами мебели, напоминавшей сборище привидений, он опустил ее на ноги.
- Как начался пожар? - наконец спросил он, отвернувшись в сторону, чтобы она не уловила на его лице отражения бушевавшего у него в груди пламени. Однако даже под тканью рубашки от постороннего взора не укрылось бы, как тревожно напряглись мышцы его спины.
Лили озиралась, на мгновение оробев в этой темной комнате. Если она скажет правду, Калеб наверняка сотворит нечто непоправимое, и с его карьерой и честным именем будет покончено навсегда. С другой стороны, Лили понимала, что у нее нет выбора: Калеб все равно докопается до истины.
- Когда ты ушел, в моем коттедже оказался мужчина. Он засунул мне в рот кляп и связал руки.
- Что?! - развернулся на месте Калеб.
Лили облизала пересохшие губы, не желая продолжать, но понимая, что и промолчать ей не дадут. В крайнем случае, Калеб может силой вырвать у нее ответ.
- Я опрокинула лампу, и он испугался и удрал.
- Боже мой, - взгляд Калеба прошелся по ее спутанным волосам, по изорванному, обожженному платью.
- Но я же спаслась, Калеб, - попыталась она урезонить его. - Разве это не самое важное?
- Кто? - выкрикнул он, хватая ее за плечи.
Лили на мгновение зажмурилась. Господь свидетель, она не собиралась помогать Джадду Ингрэму избежать заслуженной кары, но еще больше не хотела, чтобы Калеб связывался с ним, будучи в таком состоянии.
- Я не стану говорить тебе, - мягко промолвила она. - Подожди до утра.
- Лили... - сквозь сжатые зубы прошипел Калеб, больно сжимая ей плечи.
- Какими бы мы ни были разными, Калеб Холидей, - мягко, но решительно стояла на своем Лили, - я люблю тебя и не хочу, чтобы тебя расстреляли или повесили за то, что ты натворишь в припадке ярости.
Он грубо оттолкнул ее и отвернулся, и она хорошо понимала, какая битва идет в его душе между рассудком и той дикой, необузданной частью натуры, которая таится в любом мужчине или женщине. Лили прошла в оружейный кабинет и в восторге уставилась на ружья, стоявшие под пыльным стеклом в шкафу.
- Я хотела бы попрактиковаться в стрельбе, - сказала она.
- Только прикоснись к винтовке, я с тебя шкуру спущу, - пригрозил Калеб.
