— А я… я… знаете ли… надеюсь попасть в рай! — выпалила отчаянно и заморгала, силясь скрыть набегавшие слезы.
— Не попадете! — резко заявил Веспверк. На него покосилась Мигрит, и он уточнил: — Вы еще контракт не отработали, так что вам еще жить и жить!
Кажется, я его тоже совершенно не понимаю. Вижу, он волнуется о моем состоянии, рад, что пришла в себя, но манеру общения со мной не изменит даже на смертном одре. На моем смертном одре во всяком случае. И как у него работать? Как долго?!
— И сколько? — спросила.
— Чего? Жить или работать по контракту? — сверкнул герцог зелеными глазами, впившись в мое лицо взглядом исподлобья. — Долго!
— До женитьбы Вейре?
— Ха-ха, — съязвил Веспверк, сцепив пальцы за спиной и снова нависая над постелью. — Даже сейчас вы ерничаете. Ну чему вы можете научить Вейре с вашим несносным характером? — А сам упрямо поджал губы, что означает одно: сейчас начнет спорить. Вот только сил на перебранку у меня нет, поэтому призналась честно:
— Не знаю.
— И я не знаю, но Вейре рад вам. Поэтому будьте любезны не пугать его своей болезнью, тем более возможной смертью, и поправляйтесь.
— Вы очень любезны, — не удержалась я от иронии.
Хмурый Выспверк кивком подал знак, чтобы служанка вышла. Едва она покинула комнату, заговорил. С жаром, волнением, искренно.
— Вейре ждал вашего приезда еще со вчерашнего утра. И я… я сказал ему, что вы подвернули ногу.
— Зачем вы солгали ему?! Я же не собираюсь умирать!
Назад
123
Вперед
— Еще вчера мы не были уверены, что вы не умрете, — Веспверк вздохнул. — К счастью, все обошлось, и теперь я хочу… — он сел на стул Мигрит. — Чтобы вы рассказали обо всех обстоятельствах позавчерашнего дня.
— Позавчерашнего? — переспросила я недоуменно. — Неужели я…
— Да. Два дня вы были в беспамятстве. Жаль, что приходится тревожить вас, когда вы еще лишены сил, но мне важно знать все обстоятельства того дня. Итак?
Невзирая на мою усталость Веспверк раз за разом, в мельчайших подробностях расспрашивал, чем я занималась в день праздника и до него.
Из-за слабости я с трудом разговаривала, а уж вспоминала многие детали прошлых дней вообще плохо.
«И чего он ко мне прицепился? — недоумевала. — Боится, что Вейре заразится? Тогда зачем в свой особняк перевез?»
Отчаявшись разузнать необходимое, Веспверк сел на стул, сжал руками голову и простонал:
— Ну почему?! Почему приступ случился у вас?!
И я замерла, перестав дышать… Даже волосы встали дыбом.
Веспверк, заметив мой шок, метнулся к кровати, упал на колени и, схватив меня за руку, безумно зашептал:
— Что вы вспомнили?! Что?! — он тряс мою руку и заглядывал мне в глаза, как смотрит умирающий от жажды на живительный источник. Как глубоко несчастный человек, надеющийся получить исцеление, а я смотрела на него и не могла ответить. Не могла, потому что не верила, что мое предположение может быть правдой. Ну не может же быть так!
— Корфина?! Корфина! — тряс меня Веспверк, и я сдавленно произнесла:
— Возможно… потому что… — с его помощью села на постели и прижала ладонь к груди. — Потому что мы поменялись с Вейре тарелками.
После моих слов Освальд посерел, отшатнулся и завертел головой, не веря в догадку. Я даже испугалась.
— Ваша Светлость… — осторожно коснулась его руки. — Ваша Светлость?!
Он не отзывался, и тогда окликнула громче:
— Освальд!
Герцог вздрогнул и прохрипел не своим сиплым голосом:
— Кто приносил еду?!
— Не знаю! Когда мы пришли, поднос уже стоял на столе!
— Еда была теплой?
— Не очень!
Облокотившись на постель, Веспверк медленно поднялся и, пошатываясь, направился к двери.
— Я найду его! — пообещал уходя.
Не сомневаюсь, что исполнит обещание, и все же искренне желаю удачи. Ведь если все так, правда, — это страшно.
Стоило представить, что случилось бы, не поменяй я тарелки — накатывала волнительная дурнота. После всех моих «выходок» Веспверк в приступе сына обвинил бы меня, спустил всех собак, и я бы ни за что не оправдалась! А о Вейре и подумать страшно…
Кто-то очень хитро все обставил. Но кто?
Считается, что Вейре унаследовал приступы от матери, а, значит, отравитель действует под боком Веспверка давно, и он вне подозрений. Но зачем? Какова его цель? Избавиться от Вейре, подставив меня?! Или от нас обоих? Или же я подвернулась случайно?
Изводя себя догадками, одна ужаснее другой, я с нетерпением ждала нового визита Освальда, однако он не приходил. Будь у меня чуть больше сил — сама бы дошла до кабинета, однако из-за слабости все, что могла — это лежать и думать. Но даже моему терпению наступил предел.
— Мигрит! Позови Его Светлость! — не вытерпела я.
— Не могу, Ваша Милость, — виновато возразила служанка, старательно взбивая слежавшуюся подушку. — Мне велено не отходить от вас ни на шаг. Его Светлость даже Гизо позволил остаться в особняке, чтобы никого из его любопытной прислуги не подпускать к вам, и не позволить им разнести слухи.
— А как Вейре?
— Чего не знаю, того не знаю, Ваша Милость.
