На улице меня малость повело, регенерация всё ж таки не завершилась, и я чуть не отключился, но это быстро прошло, как только доктор дал мне нюхнуть какой-то гадости. И это был не нашатырь. Но я, пользуясь случаем, остановился для оглядеться и вообще. Мало того, что это мой первый выход в новый мир, так это ещё и первый выход в новую жизнь. Причём меня аж распирало от осознания того, что это не просто новая жизнь. Это, ни много ни мало, моя вторая жизнь! Снова молодость! Какое - молодость... Детство! Знаете, чем отличается детство от старости? Ну, кроме артрита, одышки, и стенокардии? Памятью. Вот некоторые тут считают, что памяти нет в старости. Чушь. Она есть. Просто плохая. Но есть. И её даже много. Очень много. Чересчур много. Она начинает замещать собой всё. Что ни возьми - есть память о том, как было это же, но раньше. О людях. Видишь не только эти лица, но и те, которыми они были десять, двадцать, тридцать лет назад. Самое плохое, что и своё лицо тоже видится только сквозь призму памяти. И оно совсем не то, что смотрит из зеркала и что видят остальные. Память вытесняет реальный мир, поскольку мир памяти сродни виртуальному: он ярче, лучше, и в нём я мог делать многое из того, что мне более недоступно. Да, и девки тоже там моложе. Но только, вот беда, как и в виртуальности, жить только в мире памяти невозможно. И от конфликта идеального с реальным никуда не деться. А это не улучшает характер. А вот в детстве нет памяти. Ничего не было до. Всё - сейчас и в будущем. Вот это и есть то различие. Вектор мышления. А ещё есть два определяющие слова: "ещё", это детство, и "уже". "Ещё не могу" и "уже не могу" - это просто охренеть, какая разница. И как же здорово, что у меня опять всё ещё только будет!
Понятное дело, что в свете таких эмоций мне не особо и важно было, где именно я очутился. А вокруг, тем не менее, шумел и пах самый что ни на есть всамделишный средневековый европейский город.
Я себе как средневековые города представлял? Кроме антисанитарии? Во-первых, крепостная стена. Высокая. Толстая. Каменная или кирпичная. Иногда покрытая грубой штукатуркой, которая местами отвалилась, как результат осад и штурмов. Ежели неоштукатуренная, то с выщербинами, как память о тех же естественных, для крепостных стен, процессах. Перед стеной - ров и непременный подъемный мост. Внутри города - ажурные дворцы, замки, высокие, воздушные башни, аккуратные домики горожан. Это во-вторых. В-третьих, каменные мостовые, по которым цокают копыта лошадей. Всадники и кареты, разумеется, торопятся во все концы. В-четвертых, рынок на площади, а в центре - фонтанирующая скульптура. Сойдет Геракл, душащий змею, от чего у нее из пасти бьет струя. В данном случае воды. Ну, там еще много деталей, но эти - основные. Увы. Стена может и была, но отсюда не была видна. Мостовая тоже наличествовала, но под слоем грязи была неразличима, и этим список и ограничивался. Остальных красот средневекового итальянского города, кроме узкой улицы и впритык стоящих одноликих, однотипных двухэтажных домов безо всяких излишеств на фасадах, я не увидел. Цокающие копытами всадники отсутствовали...
Резиденция синьора Уберти была в двух шагах: три улочки, маленькая площадь, две ступеньки вверх, поворот налево, и вот он, дворец. Ну, как дворец... Для поэтичных итальянцев наверное. А так - большой четырёхэтажный дом. Получше большинства остальных только что виденных мною здесь жилищ, конечно, но дворцом его делала не красота, каковой всё же особенно и не было, а, наверное, высокая квадратная башня. Нифига не воздушная: массивная и простецкая каменная махина никак не ниже 10-го этажа. Внутри тоже не особо. Вот, я слышал, итальянцы кремль в Москве построили, вот там, говорят, да, там они развернулись. Забабахали типичную, по слухам, крепость то ли гвельфов, то ли гибеллинов, всем на зависть и снаружи, и внутри. А тут так себе. Ну, понятно. Не Москва. Тыщи три кэмэ от Садового. Глушь.
Ощутимо пованивало мочой и не только. И если грубо так прикинуть сколько экскрементов производит один человек в сутки и умножить это тысяч на пятьдесят а то и на сто, да - с учётом накопления в отсутствии канализации - ещё умножить эту массу дней на 20-30, то можно понять, что описывая запах это я так ещё был очень политически корректен.
Синьор Уберти [2] обретался на третьем этаже, куда мы, пройдя сначала во внутренний двор, поднялись по наружной деревянной лестнице. Там он играл сам с собой в шахматы. Он не выглядел грозным повелителем нижних мхов и трёх мостов. Одет не по-нашему, это да, а так нормальный мужик. Расхожее выражение "умное лицо" я примерно так себе и визуализировал. Ещё он был похож на этакий обобщенный, где-то карикатурный киношный образ опытного следователя из детектива. Как я такового себе представляю. Только актёр грузин, ибо глаза на выкате и нос.
- Здравствуй, Ружеро.
- Добрый день, синьор Уберти.
