Когда Куликов проснулся, был уже одиннадцатый час. Он проспал. Чувствовал он себя совершенно разбитым. Куликов помотал головой из стороны в сторону, желая сбросить с себя остатки дикого сна. Он позвонил секретарше и предупредил, что у него с утра переговоры на выезде. Приняв душ, он позавтракал. Но слабость никак не отпускала его. И Куликов продолжал бесцельно сидеть за кухонным столом. Он рассеяно смотрел по сторонам, пока взгляд его не наткнулся на диск, который вчера дала ему Сукурова. Куликов вставил его в систему и уселся смотреть фильм. Картина оказалась занимательная. В ней описывались похождения беспутной герцогини. В частности, герцогиня эта еще на заре своей юности, будучи беременной от одного, умудрилась успешно выйти замуж за другого. И все-то ей сходило с рук! После просмотра фильма Куликову стало немного легче. По дороге в офис он несколько раз мысленно возвращался к сюжету фильма, пока не связал его с Ларисой, поведение которой, из-за ее встреч с Давыдовым, вызывало все большее недоверие. Определенно, с женитьбой следовало пока повременить. Вдруг она обманывает его так же, как и Сукурова? А что последняя ему все врет, у него не возникало больше сомнений. Но вот только зачем? Хочет за него замуж? А на что ей это? Якунин лучше ее обеспечивает. Куликов, правда, моложе и добиться в жизни может успеть гораздо большего. Но это же все пока одни намерения. Остается любовь. Но после унизительной для него выходки Сукуровой, которая без стеснений отправилась удовлетворять свою похоть с другим, Куликов в очередной раз решил порвать с ней. Что она себе думает? Что она будет диктовать ему свою волю? И он согласится на такие условия? Нет и нет! И зачем он только признался ей в своих чувствах? Теперь она знает, как дорога ему. Но всякий раз, когда он думал о ней, а еще хуже – видел ее сквозь прозрачные стены своего кабинета, встречал ее на совещаниях или в лифте, Куликов чувствовал, что его воля слабее его влечения, и он не в силах ему сопротивляться. Он страстно желал ее несмотря ни на что, но старательно, когда их сталкивала необходимость, пытался делать вид, что она ему безразлична.
Но и когда ее не было рядом, Куликову казалось, что его опутывают какие-то невидимые глазом нити, исходящие от нее. Чтобы противостоять им, он мысленно возводил кирпичную стену, через которую она не смогла бы к нему пробиться. Это требовало от него концентрации всей его воли. От постоянного нервного напряжения Куликов осунулся. Но в своих тайных мечтах он грезил, как Сукурова бросается к его ногам с мольбами о прощении, а он великодушно принимает ее назад.
Сукурова же с того самого вечера снова перестала замечать Куликова. Вопреки его тайным надеждам, она больше не стремилась остаться с ним наедине. Все бумаги на подпись она передавала ему через своих сотрудников. И уже совсем скоро Куликову стало страшно, что она его совсем забыла. Так прошло несколько недель.
Как-то в конце рабочего дня, в середине мая, она позвонила ему по внутренней связи.
– Здравствуйте, Сергей Александрович, я хотела бы попросить Вас уделить мне немного времени. Прошу Вас!
Куликов долго мысленно готовился к ее звонку. Он почему-то твердо знал, что когда-нибудь это произойдет. У него уже были заготовлены соответствующие слова, которые не подпустили бы ее к нему. Но как назло в этот самый момент к нему зашел Константин. В его присутствии Куликов не мог без причин отказать своей подчиненной в короткой аудиенции. И он согласился. Увидев приближающуюся фигуру Сукуровой, деловой костюм которой мастерски подчеркивал все ее достоинства, Константин, присвистнув, поднялся со своего кресла и, многозначительно прошептав «не буду мешать», столкнулся в дверях с Сукуровой.
– Может быть, я не вовремя? – спросила она, смиренно потупив взгляд.
– Что Вы, что Вы, я уже ухожу, – игриво произнес Константин.
Оставшись наедине с ней, Куликов вдруг почувствовал, что все его тревоги и переживания остались позади. Он помимо воли с наслаждением вдохнул запах ее духов, и его настрой держать ее на расстоянии растворился в ее аромате.
– Как поживаете, Сергей Александрович? – грустно, голосом человека, сожалеющего о содеянном, спросила Сукурова.
– Все без изменений, Лилия Семеновна. Жениться собираюсь, – надменно подняв подбородок, произнес Куликов, полагая, что она наконец-то находится в его власти, и он может рассчитаться с ней за былые унижения.
– А я очень плохо без Вас поживаю, – сказала она и замолчала.
– Каждый сам совершает свой выбор, – морализировал Куликов.
– Конечно, Сергей Александрович, Вы, как человек мудрый, абсолютно правы во всем.
При этих ее словах, Куликов почувствовал, как ему их все это время не хватало. Так его никто в жизни еще не превозносил! Чувство благодарности начало расти в нем. Эта обворожительная особа, которая могла бы совратить любого, превозносит именно его!
