Он чувствовал себя совершенно разбитым. Ларисы не было. «Оно и лучше, я и сам могу себе яичницу приготовить», – злобно подумал он и отправился в душ.
Через полтора часа Куликов появился у себя в кабинете. Первым делом он набрал Буренкова и попросил аудиенции.
– Заходи, – недовольно пробурчал тот.
На ковре у шефа Куликов попытался оправдаться. Сказал, что вчера его прихватил грипп, температура подскочила, он принял аспирин и, на всякий случай, успокоительное. Из-за этого и проспал.
– Ладно, – пробурчал Буренков недоверчиво:
– За здоровьем следить надо, закаливайся давай. Это лучше, чем таблетки глотать. Я, вон, никогда не болею. А ты плохо выглядишь. На тебе и сейчас лица нет. Тебе, может, отпуск короткий взять?
Куликов и сам чувствовал, что отпуск бы ему не помешал. Но это означало расставание с Сукуровой, что было совершенно невозможно.
– Нет, спасибо. В выходные отлежусь.
– Ну смотри, – и Буренков кивнул головой, давая понять, что разговор закончен. Когда Куликов взялся за ручку двери его кабинета, шеф неожиданно добавил:
– Кстати, Сергей. Я слышал, к нам вчера Якунин вечером приходил. Что ему надо было?
Но ведь все сотрудники отдела уже разошлись, когда Якунин ворвался к нему в кабинет! А если кто-нибудь все же присутствовал при этой дикой сцене? Нет, наверное, Якунина просто видели в коридоре на их этаже.
– Он зашел за Сукуровой, – промямлил Куликов.
– А, ну ладно. Тыс ним осторожней будь. Он что-то в последнее время сам не свой, на людей бросается, говорят. А человек он влиятельный. Ссориться с ним нам ни к чему.
– Конечно, – сказал Куликов и вышел, негодуя при мысли, что ему еще надо быть осторожнее с этим типом.
Оказавшись у себя в кабинете, Куликов снова погрузился в мысли о Сукуровой. Она просила его о помощи! А он не смог ничего сделать. Вместо этого, этот монстр силой уволок ее. Получалось, что его, Куликова, обвели вокруг пальца. Гордость его была ущемлена. Этого нельзя было так оставить. Но что было делать? Предложить ей переехать к себе домой было нельзя. Квартира была записана на имя жены. Отец Ларисы, бизнесмен средней руки, устроил дочери подарок по случаю окончания института. В этой квартире они с ней прожили последний год. Сейчас Лариса уехала к родителям. И пусть себе едет к своему папочке под крылышко! В изменах Ларисы у него не было сомнений.
Своей квартиры у Куликова не было. Вернуться к родителям в Подольск, и ездить оттуда в Москву каждый день было невозможно. К тому же, надо было как-то помочь Сукуровой. Она ведь хотела, чтобы он снял квартиру. Видно пришло время это сделать!
Куликов не стал скупиться и остановил свой выбор на Страстном бульваре. Под вечер он набрал по внутренней связи номер Сукуровой. Выяснилось, что она взяла один день отгула по семейным обстоятельствам. Вечер Куликов использовал для того, чтобы закончить все формальности по снятию квартиры. Той же ночью он перевез туда все свои вещи.
С утра Куликов первым делом пригласил ее к себе. Сукурова отнюдь не выглядела несчастной жертвой страшного тирана, которую тот силой принуждал к сожительству. Наоборот, она вошла походкой уверенной в себе женщины, у которой все в жизни было хорошо, и никакая помощь ей не требовалась.
– Вызывали, Сергей Александрович? – на устах ее играла распутная улыбка.
У Куликова мелькнула мысль, не стал ли он в очередной раз объектом искусно разыгранной клоунады. Может быть, она просто развлекается с мужчинами таким странным образом? Или, может быть, она намерено устраивает весь этот спектакль, чтобы возбудить страсть в своем грязном сожителе? И теперь, после долгих часов плотских утех с Якуниным эта красивая, соблазнительная гадина, как ни в чем ни бывало, пришла к нему и насмехается над ним! От этих мыслей лоб Куликова покрылся испариной. Ему захотелось броситься на нее, растерзать ее на куски! Но сейчас она казалась такой недоступной, как будто их ничего не связывало! И усилием воли он взял себя в руки. Ему нельзя поддаваться на перемены ее настроения, на все эти ее провокации! Иначе можно уронить себя в ее глазах и потерять навеки. Ему надо было быть выше этого, сильнее. Не показывать ей ни в коем случае, как трудно ему противостоять ее воле. Иначе она подчинит его себе так же, как и Якунина. Чтобы подчинить ее, надо воевать с ней ее же оружием: лестью.
– Что это Вы такой задумчивый сегодня, Сергей Александрович? – прервала его размышления Сукурова.
– О Вас думаю, Лилия Семеновна. Думаю о том, какой у Вас удивительный вкус, какую стильную одежду Вы носите. Думаю о том, как Вы прекрасны, какие у Вас красивые глаза. Как благородна форма вашего носа. Я лелею образ ваших губ и шеи. Восторгаюсь тонкостью ваших рук, стройностью ваших ног, – заливался соловьем Куликов, и чем больше он говорил, тем легче ему становилось. Как будто все скопившееся в нем напряжение выплескивалось с этими хвалебными словами на Сукурову.
В течение его длинного монолога победоносная улыбка постепенно сошла с уст Сукуровой, взгляд ее затуманился.
– Прошу Вас, Сергей Александрович, хватит Вам издеваться над бедной женщиной, – прервала она его.
