— Похоже… артефакт воздействует и на нее. — С толикой сомнения проговорил Малфой Старший и продолжил: — Я заметил это еще в той лачуге. После первой активации Плача Баньши она схватилась за уши, но потом сразу опустила руки. Видимо заблокировала звук магией. Но Северус, этот артефакт влияет только на порожденных магией чудовищ. Кто, она такая?
Я даже не взглянул на него, хотя прекрасно чувствовал его тон и опасения, поселившиеся в мыслях. Люциус всегда был очень сообразительным, вот и сейчас понял, что с Лиз было не все чисто. Но сейчас меня больше беспокоила рука воспитанницы. Я был прав — на бледной коже язвой расползался отвратительный укус. Рана обильно кровоточила, а под моими пальцами на ее боку я ощутил еще влагу. Моргана и все ее демоны!
— Выключи уже это адское устройство! Ты же видишь, что ей плохо! — Не выдержав, крикнул я Малфою.
— Погоди, сначала спеленаю этих. Должен же кто-то из нас быть с головой на плечах, если другому отказал разум из-за очередной вертихвостки.
— Она не вертихвостка! — Бросил я на аристократа испепеляющих взгляд.
— Ага, только это-то ты и услышал. — Пробурчал Люциус, накладывая путы на стонущих оборотней и обездвиженного Фенрира заодно. После этого он наконец выключил артефакт.
Я с надеждой всмотрелся в лицо Лиз. Оно было мертвенно бледным, все покрытое испариной. Ее глаза оказались распахнутыми, а зрачки расширенными до предела. Судороги стали менее интенсивными, но тело в моих руках все еще периодически вздрагивало.
— Лиз, очнись! Я должен как можно быстрее дать тебе антиоборотное зелье, иначе ты рискуешь заразиться ликантропией. — Она никак не прореагировала, и я легонько похлопал ее по щекам. — Учти, я предупреждал.
Достав пузырек с сияющем голубовато-белым светом зельем, попытался приоткрыть девушке рот, но ее челюсти оказались настолько плотно сжаты, что на мгновение я засомневался выдержат ли ее зубы.
— Надо же, Лунный экстракт[2]… Ты даже его подготовил. — С толикой грусти проговорил Люциус. — Порой я думаю, что родись ты в другой семье и в другое время…
Я только мотнул головой, отмахиваясь от его слов. Говорить на отвлеченные темы сейчас было просто некогда. Зажав Лиз нос, дождался пока она ослабит сведенные судорогой зубы для вдоха. Влив содержимое флакона себе в рот, я приник к ее губам, внимательно следя чтобы ни одна капля не расплескалась. От этого зависела ее жизнь и дальнейшая судьба. Мягкие губы оказались на удивление податливыми. Лиз послушно сглотнула, но я все равно проконтролировал, чтобы она проглотила все. Наконец оторвавшись от этого смутно приятного действа, я снова всмотрелся в ее глаза. Девушка моргнула несколько раз и похожа начала приходить в себя.
— Сдается мне это было излишне. Твоя подопечная и сама бы справилась. Но, на твое усмотрение, конечно. А сейчас, раз уж мы разобрались с этим, мне больше интересно что случилось с нашим старым знакомым. — Люциус подошел ближе ко все еще лежащему в прежней позе Фенриру и поковырял его руку. — Знаешь, он как будто покрыт какой-то коркой. Странно…
Со стороны скал послышался шорох и мы настороженно обернулись, направив в том направлении палочки. Но это оказался всего лишь старик Джереми. Но только я слегка расслабился, как услышал:
— Кх… взгл… взгляд Медузы… она… она… монстр… — Его хриплый полушепот шепот был едва различим. На залитом кровью лице Клаессона отражался почти священный ужас.
— Н-да, похоже ситуация несколько сложнее, чем я предполагал. — Задумчиво резюмировал Малфой, демонстративно поворачиваясь к нам спиной. Предусмотрительный мерзавец. Нам обоим было известно, что могли значить эти слова.
Я проснулась от бодрого птичьего щебета на кровати в своей ставшей родной каморке. Последние теплые лучики бродили по моему лицу, оставляя приятное ощущение теплоты. Отчего-то мне хотелось рассмеяться и улыбнуться всему миру. Наверное, мне приснился очень хороший сон, что случалось в последние годы очень редко. Я зевнула и собралась было с наслаждением потянуться, но тут мою руку и бок пронзила обжигающая боль. В глаза будто сыпанули песка, от чего каждый раз разлеплять веки было неимоверно трудно. Что за?..
Высвободив руку, я всмотрелась в плотную повязку пытаясь вспомнить последние события. Последние, что я помню, это… Боль приоткрыла дверцу воспоминаниям и я содрогнулась от спонтанно навалившегося приступа паники. Так что же теперь? Я стану вот такой же мохнатой и голозадой, как Люпин? Буду каждый месяц рыскать по холмам и весям в поисках, кем бы подзакусить в свете луны?! Вот же ж встряла так встряла…
Дверь приоткрылась и в щель осторожно просунулась лопоухая голова. Увидев, что я не сплю, Добби ликующе взвизгнул и тут же умчался. Я даже не успела задать ему ни единого из интересующих меня вопросов, но надеюсь он приведет того, кто сможет мне все рассказать в деталях.
