– Все! – говорит Гэвин, берет меня на руки и несет обратно в спальню. – Я хочу претворить в жизнь все любовные сцены из всех книг, которые ты написала. Пусть даже это займет всю нашу жизнь.
Мэддокс сердито смотрит на меня с другой стороны бассейна – он сидит там совсем один. Время от времени с ним кто-нибудь заговаривает или включает в игру. Точно так же, как иногда кто-нибудь из мам задает мне какой-нибудь вопрос и делает вид, что ей интересен мой ответ. Я мило улыбаюсь Мэддоксу, а потом корчу рожицу – он смеется, потом ныряет в глубокий конец бассейна.
Как выяснилось, «маргариты для мам» на самом деле означает «давайте соберемся и посмотрим, кто живет лучше всех». Прямо сейчас, я бы сказала, побеждает Моника – мама именинника. Особенно по ее мнению. Каждый норовит похвастаться, какой умопомрачительный подарок их ребенок сделал Гейджу. Я смотрю на наш подарок – годовой запас жетончиков для автомата по прокату дисков – и думаю, через сколько минут после того, как мы уйдем, он окажется в мусорном ведре.
Я даже не уверена, что чувствую себя неловко. Скорее мне стыдно – за них. Как могут эти женщины просто сидеть и не делать ничего, кроме как стараться перещеголять друг друга?
Одна женщина – не помню, как ее зовут, потому что я перестала пытаться их всех запомнить через десять минут после начала вечеринки, – вообще рассмеялась и спросила:
– Мейпл-Крик? Он хоть на карте-то обозначен?
После этого я молча сидела, вежливо улыбалась и молилась, чтобы время ускорилось или я хотя бы отравилась закусками, разложенными в белом шатре неподалеку от того места, где мы сидим.
Рядом со мной садится рыжеволосая женщина, чей сын все время колошматит Мэддокса полотенцем.
– Напомните, как вас зовут? – спрашивает она. – Мне знакомо ваше лицо.
– Бэйлор. Бэйлор Митчелл.
Я готовлю себя к тому, что сейчас, скорее всего, произойдет.
Несколько секунд она внимательно меня разглядывает, а потом открывает рот от изумления.
– О боже, та
– Она самая, – говорю я.
– Охренеть не встать! – визжит женщина, от чего несколько детей поблизости начинают хихикать. – Моника, ты знала, что у тебя тут знаменитость на вечеринке?
Она поднимает меня с места и тащит к группке женщин.
– Тейлор, это автор книги, про которую я тебе рассказывала на прошлой неделе. Это Бэйлор Митчелл!
Я слышу, как еще одна женщина шепчет подруге:
– Эта неудачница из Мейпл-на-Куличках – известная писательница?
Женщина, которую, как я теперь знаю, зовут Тейлор, восклицает:
– О боже! Я только что прочитала вашу книгу! В буквальном смысле! Она все еще лежит на шезлонге возле бассейна у меня дома! Невероятно!
Она прищуривается и тихо спрашивает:
– А вы на самом деле
Я внутренне закатываю глаза.
– У меня богатое воображение.
Следующие полчаса женщины заискивают передо мной и суют мне номера своих телефонов, словно мы теперь лучшие подруги. Я сразу становлюсь центром всеобщего внимания – к большому неудовольствию Моники, которая держится на расстоянии и дует губки, холодно глядя на меня. Кажется, приглашения на ее следующий барбекю мне ждать не стоит.
К счастью, пришло время торта. Официант разрезает торт – размером почти со стол, на котором стоит. Торт сделан в форме молота Тора, потому что это любимый герой Гейджа. Я не большой знаток тортов, но могу предположить, что Моника потратила на него примерно столько же, сколько я – на свою первую машину.
По пути домой Мэддокс спрашивает меня:
– Мам, нам теперь надо будет пригласить их всех на
– Нет, малыш, ты говоришь вовсе не странно, – говорю я. – Ты говоришь, как ребенок, который вырос в Коннектикуте. В этом нет ничего плохого. И ты можешь пригласить к себе на день рождения кого захочешь.
– Что, если я хочу пригласить Райана и Коула? – спрашивает он. Это сыновья Криса. – А еще Броди, Дрю и Эмбер из моей старой школы. Я хочу пригласить
Я вздыхаю.
– Значит, нам надо запланировать выходные дома – тогда и отпразднуем твой день рождения, – говорю я.
Мэддокс радостно улыбается, а я качаю головой, осознав, что только что назвала Мейпл-Крик домом.
