Я сажусь на место, чувствуя, что у меня словно камень с души свалился. Словно я опять могу дышать – впервые за месяц. Я достаю телефон и пишу Гэвину эсэмэс. Я должна ему рассказать прямо сегодня. Сейчас.
Я улыбаюсь его потрясающему остроумию и жестом прошу официанта принести счет. И тут у меня замирает сердце – за столиком в дальнем углу ресторана я замечаю женщину, которая внимательно наблюдает за мной. Это крупная темноволосая женщина, она отводит взгляд и неловко ерзает на стуле, когда я ее замечаю.
У меня возникает дурное предчувствие.
– Пошли отсюда, – говорю я Кэлли, роюсь в сумочке и бросаю на стол пятьдесят долларов.
– Что случилось? У тебя такой вид, как будто тебя сейчас стошнит, – говорит она.
Я быстро вывожу ее за дверь и замечаю, что темноволосая женщина тоже поднялась из-за столика и идет по направлению к нам.
– Я не уверена, но, кажется, моя преследовательница здесь.
Мы быстро идем к машине.
– Не может быть, Бэйлор! Ты правда думаешь, что она приехала через всю страну, чтобы преследовать тебя в Лос-Анджелесе? Откуда она вообще узнала, что ты здесь? У тебя не было никаких выступлений, и ты никому не сказала, что переезжаешь.
– Скорее всего, ты права, – говорю я. – Наверное, я зря испугалась.
Я оглядываюсь по сторонам – женщины нигде не видно. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и сажусь в машину.
Через несколько километров я была готова поклясться, что вижу машину, которая следует за нами.
– Кэлли, обернись и посмотри на водителя вон той синей машины. У нее темные волосы?
Кэлли смотрит на меня так, словно считает, что у меня паранойя. Потом оборачивается и разглядывает машины позади нас. Я сворачиваю в переулок – и эта машина сворачивает за нами. Я еще три раза поворачиваю налево, и мы оказываемся на той же улице, с которой начинали. Машина слегка отстала, но все еще следует за нами.
– Теперь ты мне веришь? – спрашиваю я.
– Черт, Бэйлор, – говорит она. – Не паникуй и все такое, но у женщины за рулем той машины и правда темные волосы. Хочешь, я позвоню в полицию? – Она достает свой мобильный.
– Я сверну на автостраду и попытаюсь оторваться от нее в потоке машин. Если через пару минут она все еще будет за нами следовать, звони.
– Осторожнее, Бэйлор. Не гони, – говорит она.
Мы обмениваемся коротким обеспокоенным взглядом, и я выезжаю на автомагистраль. Я набираю скорость и вливаюсь в плотный поток машин, оставляя синюю машину позади. Я облегченно выдыхаю, когда больше не вижу ее в зеркале заднего вида.
Я улыбаюсь Кэлли.
Потом слышу ужасный грохот, и все вокруг внезапно выходит из-под контроля. Я ничего не понимаю, только слышу громкий стук и противный скрежет металла. Я слышу хруст стекла, гудение клаксонов и чей-то – вполне возможно, мой – крик.
Что-то бьет меня по голове. Сильно. Боль пронзает мою грудь. Волосы хлещут меня по лицу. И вдруг все затихает – так же быстро, как и началось.
– Бэйлор, Бэйлор!.. – кричит кто-то.
Я с трудом открываю глаза и вижу Кэлли – она перевернута вверх ногами и тянется ко мне.
От ужаса восприятие обостряется. Я чувствую запах асфальта и затхлый запах бензина. Я ощущаю сильный металлический привкус во рту, а в ушах немилосердно звенит. Боже, как болит голова. Что-то не так. Я пытаюсь оглядеться вокруг, но каждое движение – словно удар ножом в висок.
– Бэйлор! Оставайся со мной, – хрипло просит голос Кэлли.
Но перед глазами только красная пелена.
А потом…
– Как думаешь, куда бы мама захотела поставить цветы сегодня? – спрашивает Мэддокс.
– Уверен, что, куда бы ты их ни поставил, она бы обрадовалась, дружище.
