Лиловые орхидеи полностью

Я звоню Гэвину, но звонок переадресуется на голосовую почту. Может, он прыгнул в самолет и летит к нам? Он способен на это? Хотела бы я, чтобы он так сделал? И вот я разбираюсь с ужасным происшествием, которое случилось сегодня, а в моем животе порхают бабочки при мысли о том, что я его увижу.

Нет. Он не может просто сесть в самолет, когда что-то происходит. Я уверена, что он и так уже жертвует работой ради того, чтобы быть с нами.

Наконец, прямо перед ужином, он звонит.

– Ты же сейчас не в пути в аэропорт, правда? – спрашиваю я.

– Нет. Но не думай, что эта мысль не приходила мне в голову, – говорит Гэвин. – В течение часа к вам придут двое мужчин. Коллин и Джейк. Они всем займутся, пока меня нет рядом и я не могу вас защитить.

– Чем займутся? – спрашиваю я. – Кто такие эти Коллин и Джейк?

– Персональная защита, – говорит он. – Ну, телохранители.

– Гэвин, я…

– Бэйлор, послушай, – прерывает он меня, как отец, отчитывающий ребенка. – Я позвонил в школу. Я позвонил в полицию. Очевидно, что мы имеем дело с преследованием. Вы оба в опасности, и я не готов рисковать. Пока я далеко, рядом с тобой всегда будет Коллин или Джейк. Второй из них будет сопровождать Мэддокса в школу. Ты позволишь мне это сделать, Бэйлор. Это не обсуждается.

– Ты закончил? – дуюсь я. – Теперь я могу говорить?

Он вздыхает:

– Давай.

– Я и не собиралась с тобой спорить, Гэвин. Полицейские сказали, что у преследователей может быть сильно не в порядке с головой. Я готова на все, чтобы защитить Мэддокса.

– Вот и хорошо. А я готов на все, что защитить вас обоих, – говорит Гэвин. – На все, что угодно.

Мне немного странно, но в то же время очень спокойно оттого, что во время матча Мэддокса в четверг вечером рядом с полем стоит телохранитель. Я даже удивлена, что Кэлли не пошла с нами. Она по уши влюбилась в Коллина. И я ее понимаю. Он вполне мог бы быть дублером молодого Арнольда Шварценеггера. Но он не обращает на бедную Кэлли абсолютно никакого внимания, потому что полностью сосредоточен на Мэддоксе и мне.

Вчера вечером к нам пришел Крис и вся моя семья – мы познакомили их с нашими защитниками и кратко рассказали о том, что произошло. Мой отец чувствует себя виноватым. Говорит, что это все из-за него. Считает, что если бы восемь лет назад поступил правильно и нарушил свое обещание не преследовать Гэвина, то ничего этого не случилось бы.

Мой большой сильный отец попросил у меня прощения. И у Гэвина. Клянусь, что он относится к Гэвину так же, как к Крису, – как к сыну, которого у него нет.

Я задерживаю дыхание, когда замечаю, что к трибунам направляется Гэвин. Он приехал на день раньше. Моя улыбка до ушей кажется вовсе не такой удивительной, как дрожь, проходящая по всему моему телу. Он встречается со мной глазами, и мы обмениваемся… чем? Страстью?.. желанием?.. надеждой?

Он отводит взгляд и оглядывается по сторонам. Затем подходит к Коллину, что-то говорит и пожимает ему руку. Они что, знакомы?

Мэддокс замечает Гэвина с середины футбольного поля и выкрикивает приветствие, от чего многие родители – особенно мамы – оборачиваются посмотреть на Гэвина. Они уже знают, кто он такой. Мэддокс об этом позаботился. Женщины выпрямляют спины и поправляют прически. Мужчины, глядя на это, закатывают глаза. Несколько одиноких мам даже набрались смелости спросить у меня, свободен ли он. О да, Гэвин великолепен. У него прекрасное тело. Он даже не кажется маленьким рядом с Коллином, как все остальные присутствующие здесь отцы. Но пока Гэвин разговаривает с Коллином, он не смотрит на других женщин. Он словно не замечает, что здесь есть кто-то еще. Его глаза прожигают меня, его напряженный взгляд проникает в мое естество.

К тому моменту, когда он подходит к трибунам, мои трусики уже позорно промокли. Блин!

Я двигаюсь, чтобы освободить для него место, он наклоняется и целует меня в щеку, прежде чем сесть. Это наш первый телесный контакт за целый месяц. Моя кожа горит в том месте, где его губы прикоснулись ко мне. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не дотронуться до своей щеки.

Мне приходится напоминать себе, что он приехал на день раньше только из-за случившегося с Мэддоксом. А не ради меня.

– Ты рано, – говорю я. – Мэддокс будет в восторге, что ты посмотришь матч, пусть это и произошло из-за всех этих неприятностей.

– Что?! – Он отрывается от игры и смотрит на меня. – Я приехал раньше не из-за этого.

Он кивком указывает на Коллина.

– Я знал, что парни о вас позаботятся, – говорит он. – Я купил билет еще до того, как все это случилось. Я просто не мог не приехать.

Он снова погружается в игру, следя за каждым движением Мэддокса своими голубыми глазами.

– Да, его нельзя не любить, – говорю я. – Этот мальчик всех очаровывает.

Гэвин толкает меня плечом в плечо.

– И не только он, милая, – говорит он.

Что Гэвин имеет в виду? И не только он. Не только он всех очаровывает? Не только его нельзя не любить?