– Перестань это повторять! Ты в этом не виноват, и я в полном порядке, – вру я.
Я освобождаюсь из его объятий, сажусь на край кровати и хватаю со спинки стула свой шелковый халат, надеваю его и произношу:
– Тебе лучше уйти. Иногда Мэддокс просыпается, когда ему нужно в туалет. Он испугается, если у меня будет заперта дверь.
Гэвин фыркает и быстро одевается.
– Ты когда-нибудь пустишь меня обратно, Бэйлор?
– По-моему, ты уже здесь, разве нет? – говорю я.
Он обходит постель и встает прямо передо мной.
– Я говорю не про твою постель, Бэй.
Гэвин кладет руку мне на грудь, прямо на сердце. Минуту он смотрит на меня, затем отпирает дверь и уходит.
Эхо его слов звучит у меня в голове.
После происшествия в школе Мэддокса прошло уже две недели. Хотя эта женщина больше не появлялась лично, она прислала еще несколько писем по электронной почте и одно письмо на мой домашний адрес. Но к сожалению, полицейская машина уехала от меня вчера, оставив меня разочарованной. Нет никакой новой информации, никаких зацепок, ничего, что могло бы помочь. Они смогли проследить, откуда были отправлены электронные письма, – но все они были отправлены с компьютеров в общественных местах. В библиотеке. В местном колледже. В аэропорту. Это неутешительные новости. Это означает, что эта женщина понимает, что то, что она делает, неправильно, и пытается замести следы.
Я стараюсь не унывать ради Мэддокса. Мы все стараемся, чтобы он жил нормальной жизнью. Ну, насколько это вообще возможно, учитывая, что он единственный ребенок в школе, рядом с которым на игровой площадке присутствует телохранитель.
В последние несколько недель я мало видела Гэвина. В прошлые выходные они с Мэддоксом ходили в поход с моим отцом, Крисом и его сыновьями.
Зато я продвинулась в написании книги. Я пролила немало слез, но и смеялась тоже немало. Это стало для меня неплохой психотерапией. Проблема заключается в том, что я все время возбуждена. В первые месяцы мы и правда много занимались сексом – особенно на весенних каникулах. Неудивительно, что я залетела, даже
Сегодня после утреннего футбольного матча Гэвин отвез нас покататься на лошадях. Мэддокс надел свою ковбойскую шляпу, как и обещал, – вместе они выглядели просто прелестно. Потом Гэвин сказал, что вернется в гостиницу, чтобы «как следует отдохнуть» перед сегодняшним вечером. Я знаю, что он хотел пошутить, но в этих словах есть и доля правды. Все это его ужасно утомляет. Полеты. Работа допоздна. Ранние подъемы. За последние два месяца он несколько раз простужался и один раз болел ангиной. Он утверждает, что это все от микробов в самолете, но я думаю, что жизнь между двумя побережьями его истощает.
Сегодня я иду на свидание с Гэвином Макбрайдом. Не думала, что когда-нибудь снова произнесу эти слова, но вот я делаю несколько глубоких вдохов, получив от него сообщение, что он едет ко мне. Мы сегодня идем на свидание. Вдвоем.
Я одеваюсь и захожу на кухню. Кэлли смотрит, как я наливаю и залпом выпиваю порцию виски. Потом иду в ванную и чищу зубы.
– У тебя это не в первый раз, Бэйлор, – говорит она через дверь. – У тебя это уже было.
Я приоткрываю дверь и в щелочку смотрю на нее.
– Я не паникую.
И захлопываю дверь.
– А зачем тогда виски? – спрашивает Кэлли.
Я изучаю в зеркале свое лицо и размышляю над ее вопросом. Но не успеваю придумать ответ, потому что раздается звонок в дверь. Маленькие ножки топают по коридору:
– Папа!
Я выхожу из ванной под любопытным взглядом Кэлли.
– Что?! – резко спрашиваю я, проходя мимо.
Я захожу в гостиную и вижу радостного Мэддокса. Он подбегает ко мне.
– Смотри, что папа принес!
Он показывает мне два билета.
– Это билеты на матч «Ред Буллз»! – вопит он.
Я смотрю на Гэвина.
– Ты что, не мог достать билеты на матч «Янкис»?[14] Стадион «Ред Буллз» находится в Джерси-Сити, это ужасно далеко.
Гэвин в ужасе хватается за грудь.
– Достать ему билеты на бейсбол? Ни за что! Этот парень когда-нибудь станет звездой футбола! – Он подмигивает Мэддоксу и взъерошивает ему волосы. – Мы проведем вместе целый день, дружище. Только ты и я.
