-- Меч, -- просиял Абу. -- Еще в сказках иногда рассказывают, как искусный мастер-кузнец делает для героя волшебный меч, которым тот потом идет разить зло. Цыц! Не разворачивай. Посмотришь потом.
-- Это и вправду меч твоей работы? -- голос у парня внезапно охрип. -- Абу, ты... ты не шутишь? Ты и вправду хочешь дать мне этот меч?
-- Ну да, да, забирай себе эту никчемную железку, -- отмахнулся кузнец. -- Раз уж Стремительный Ветер тебе не по нраву.
-- Но он же стоит целое состояние, -- прошептал Острон. -- Я сам столько не стою, сколько этот клинок!
-- Вот и неправда, -- Абу Кабил назидательно поднял палец. -- Сколько стоит человек, никому не известно. Давай, беги уже, командир грозно смотрит на тебя.
Сказав это, кузнец легко спрыгнул с ящика и шлепнул верблюда по боку; тот неохотно опустился на колени. Острон ошалело переводил взгляд со свертка на Абу и обратно, тем временем тот уселся на спину верблюда и серией шлепков заставил животное подняться и устремиться прочь.
Опомнившись, Острон сунул сверток в вещевой мешок и почти побежал к своему отряду.
-- Все на месте? -- грозно обвел взглядом стражей Усман. -- Так, хорошо. Отправляемся в путь!
В Тейшарке было двое главных ворот, которые находились на разных концах города, и это были совершенно разные ворота. Те, что располагались на севере, были большими, богато изукрашенными и хорошо смазанными. Открывало их двое человек, часто -- под звуки барабанов, а на башнях под куполами обычно караулили еще двое.
Южные ворота были маленькими, способные впустить в себя только двоих за один раз, и никаких узоров на плотном металле выковано не было. Зато одна лишь створка была толщиной в три пальца, а их было четыре пары, и открывались они хитрым механизмом -- строго наружу. Острон знал, что стоит ударить с внешней стороны кулаком посильней -- и механизм замкнет.
Отряд на выходе из города, как обычно, проверили и имена всех стражей записали в толстенную книгу. Наконец был отдан приказ открыть врата, и четыре пары створок с предупреждающим лязгом медленно начали открываться.
Острон за прошедшее время несколько раз бывал на южной стене города и выглядывал туда, где не росли даже верблюжьи колючки: на Хафиру. Вроде бы, казалось, с юга к стене Эль Хайрана примыкает точно такая же пустыня, как и с севера, но было в ней что-то... мрачное. Солнце точно так же светило и здесь, но северные барханы отвечали ему золотистым теплом и сиянием, а небо было ясно-голубым, часто без единого облачка. Над Хафирой небо словно выцветало.
Серый -- таков был гербовый цвет темного бога.
Вытянувшись цепочкой по два человека, отряд стражей выходил через врата туда, где неуловимо-серым было все, даже солнечный свет. Острон шел в середине; крепкие кожаные сапоги стража меряли землю города. Каменные плиты, еще не успевшие нагреться от утреннего света. Одна за другой, одна за другой, все ближе... Тень ворот. В лицо повеяло холодом.
В следующий момент его нога ступила на пески Хафиры.
Фарсанг пятый
Выцветший мир окружал их и хранил настороженное, недоброе молчание. Поначалу многие храбрились, делали вид, что им все нипочем; впрочем, когда отряд спустился по склону в небольшую долину с каменистым дном, а стены города скрылись за скалами, сразу стало гораздо больше напряженных и даже испуганных лиц.
Один Усман выглядел так, будто ведет свой отряд на прогулку по пустыне. Он шел впереди и что-то будто высматривал; наконец он взбежал на пригорок и остановился, оглядываясь на стражей. Двадцать восемь человек, как один, встали и уставились на него.
-- Посмотрите вперед, -- предложил Усман, кивнув позади себя. Острон вытянул голову; он стоял почти что в самом конце отряда, но за счет своего высокого роста мог видеть поверх затылков.
За спиной Усмана была небольшая лощина. Пригорок с другой стороны заканчивался обрывом, на дне которого чернело озерцо. По берегам озера росли какие-то совершенно сухие колючки.
-- Это и есть отравленная вода Хафиры, -- сообщил командир. -- Не вздумайте прикасаться к ней и уж тем более пить. Таких лощин тоже стоит опасаться: часто поблизости обитают опасные твари.
Они миновали долину, не спускаясь вниз, и оказались в лабиринте странных камней. Острон оглядывался с опасливым любопытством: казалось, этим камням была придана форма какой-то чудовищной, нечеловеческой рукой со смыслом, которого людской разум постичь был не в состоянии. В некоторых из них зияли отверстия, и проходя по одну сторону такого камня, можно было видеть с другой стороны идущих людей.
Острон вздрогнул, когда среди камней раздался полный ужаса вскрик. Многие устремились в ту сторону, и вскоре он вместе с остальными уже толкался на прогалине между камнями, глядя, как один из новобранцев тычет в камень с отверстием трясущейся рукой.
-- Клянусь, там были другие люди! Я видел! Сквозь эту дыру!
Усман быстро подошел к нему, так быстро, что Острон еле углядел его движение, и с размаху отвесил перепуганному пареньку оплеуху. Тот ойкнул и замолчал.