-- Издавна разведчики доходят до этого места и заглядывают в Мазрим Хадда, -- добавил Усман. -- Если неподалеку от ущелья собираются орды одержимых, тьма из него так и лезет на поверхность, это сразу ощущается.
-- А сейчас там... что?
-- Все в порядке, -- нахмурился он. -- Поблизости больших шаек нет. Но это не значит, что нам можно расслабляться. Мы пройдем вдоль пропасти на запад, туда, где оно забирает к югу. Наша задача -- внимательно смотреть на ту сторону. Если встретятся враги -- конечно, нужно их уничтожить.
Они снова пустились в путь. В большинстве стражи старались держаться подальше от опасного ущелья, но некоторые смельчаки подбирались к нему и заглядывали в него; Острон поначалу остерегался так делать, а потом, когда туда по очереди заглянули Замиль и Джилал, они с Басиром подошли к краю вдвоем и взглянули в бездну.
Серая скала обрыва уходила вниз почти по вертикали. Совершенно ровная, будто кто-то вытесал ее из камня. Скала светлела примерно на протяжении касабы, а потом вдруг уходила во мрак, кажущийся неестественным в тусклом свете высоко стоящего солнца. Острон поежился; у него закружилась голова, и он поспешил отойти назад.
Даже думать о том, что на дне, ему не хотелось; а уж о том, что станет с тем, кто туда упадет, и гадать не надо было.
В некоторых местах на обрыве Мазрим Хадда стояли совершенно сухие деревья, между которыми оказалось непросто продираться: их цепкие ветви норовили впиться в бурнус и стащить его с плеч. Острон как раз запутался в особенно густой поросли и пропустил момент, когда шедшие впереди стражи вдруг выхватили оружие, а Усман выкрикнул приказ:
-- Рассыпайтесь и бейте по ногам!
Ветви сухого дерева вцепились в полу бурнуса, закрывшую рукоять ятагана, и отцеплять их было некогда; Острон поначалу лихорадочно отдирал ткань от колючек, но первый одержимый уже с визгом летел на него, и парень, не раздумывая, схватил завернутый в тряпицу ятаган Абу, который все это время торчал у него из вещевого мешка за спиной; разворачивать меч, конечно, тоже было некогда, поэтому первый удар кривого клинка одержимого пришелся на ткань и разорвал ее, обнажив жесткие белые ножны.
Острон в этот момент сломал длинную ветку, больно оцарапав себе ладонь, и с силой ткнул ей в одержимого. Обломанный конец ветви попал тому в искаженное сумасшествием лицо; нападавший отшатнулся, и у парня появилось время на то, чтобы выхватить ятаган из ножен.
Чудесный металл яростно сверкнул в тусклом свете, меч прошипел, описывая полукруг, и безумец завалился на спину, ломая собой сухие поросли. Острон наконец выпутался из них и побежал прочь, по очереди то ножнами, то клинком прокладывая себе дорогу.
Шайка одержимых оказалась небольшой; когда он выбрался из зарослей на открытое место, где уже собрались все стражи, враг был повержен. Усман гневно сверкал единственным глазом, оглядывая свой отряд. Кто-то получил царапину или две, но в целом пострадавших не нашлось.
-- Хорошо, -- буркнул командир. -- Легко отделались. Впредь держите ухо востро... эй, Острон.
Парень вскинулся: Усман не сводил взгляда с его ятагана, грозно блестевшего в руке.
-- Подойди, -- велел он. Острон послушно подошел, на ходу убирая оружие в ножны белой кожи. -- Откуда у тебя этот меч?
-- Мне дал его Абу Кабил, -- честно пояснил он. -- Перед самым уходом.
Усман озадаченно потер щетинистый подбородок.
-- Что, просто подошел и дал? А что взамен? Не может быть, чтобы этот пройдоха ничего не взял за свою работу.
-- ...Я не знаю, -- пробормотал Острон. -- Он ничего не сказал. Просто дал мне его. Запретил разворачивать сразу же... я еще сам его не разглядел, просто пришлось пустить его в ход так неожиданно...
-- Взгляни.
Острон послушно вновь вытащил ятаган из ножен.
-- Это же тот самый, -- озадачился он. -- Несколько дней назад я заглянул к Абу поболтать, а он попросил меня проверить один меч. Вот этот.
Командир будто бы задумался, рассматривая гладкую поверхность клинка. В ней отражались серые облака и кончик хадира Острона.
-- Ну, раз Абу Кабил сам тебе дал его, -- наконец сказал Усман, -- значит, он так решил. Хотя я бы очень хотел знать, по какой причине: Абу еще ни разу в жизни не раздавал свои клинки за здорово живешь. С меня он содрал приличные деньги, и знаешь, что я тебе скажу, парень? Мой меч не столь... совершенен, как этот.
Острон смутился.
-- П-прости. Возможно, он заберет его назад, когда я вернусь.
-- Не думаю, -- буркнул Усман, поднял голову. -- Чего расслабились? Идем дальше!
***
Над Хафирой сгущалась ночь. Целый день отряд шел по выцветшим камням и пыли, вдоль Мазрим Хадда, потом Усман свернул к северу, и многие молодые стражи вздохнули с облегчением. От темной расщелины исходила неясная неведомая угроза, от которой по коже бежали мурашки.
Больше они одержимых не встречали до позднего вечера, и когда отряд оказался в серой расщелине между двумя здоровыми скалами, защищенной с одной стороны от ветра, Усман велел вставать лагерем.