Наконец чья-то голова вынырнула между телами одержимых, которые при этом рухнули в разные стороны; Острон вздохнул с облегчением, потому что перед ним стоял Адель. Светлый бишт на его плечах был изодран, хадир он давно потерял, и длинные волосы липли к его щекам.
-- Вот ты где, -- выдохнул нари, хватая Острона за плечо, -- идем, идем скорее.
-- Куда?
-- Нужно уходить! Ты еще не понял?
-- Куда уходить? Разве мы не должны удерживать хотя бы цитадель?
-- Взгляни внимательнее, идиот, -- рявкнул Адель, отбиваясь от наваливающихся на них безумцев. -- Цитадель уже потеряна! Нас предали!
-- Но мы же стражи Тейшарка, -- орал Острон, и его ятаганы засверкали. -- Мы обязаны оборонять город!
-- Еще немного -- и мы все станем трупами стражей!
Из сумрака вынырнула тонкая фигура Сафир, следом за которой бежал китаб, судорожно сжимавший меч.
-- Господин Мансур и господин Халик все не идут, -- крикнул Басир, то и дело оглядываясь на мрачную громаду крепости. -- Хубал милостивый, как же быть? Старик Фавваз по-прежнему там!
-- Мы ничего не можем сделать, -- сказал Адель. -- Мы должны уходить из города.
Острон замолчал, раскрыв рот. Первой ответила Сафир; девушка гневно сверкнула глазами:
-- Так и знала, ты трус! Все, о чем ты думаешь -- как бы нам сбежать! А если Тейшарк падет, куда отправятся все эти одержимые?
Лицо Аделя потемнело, но он упорно повторил:
-- Придется уходить, пока не поздно. Человеческие жизни важнее стен! Люди могут отвоевать потерянное, но крепость сама себя не защитит.
-- В любом случае, мы должны найти людей, -- пришлось резко выкрикнуть Острону: в тот самый миг на него навалился одержимый, и парень присел, уходя от удара. -- А их здесь не осталось!
С этими словами он увернулся от новой атаки, разрубил безумца ятаганом Абу наискось и бросился бежать к арке. Следом за ним устремились и остальные, хотя Басир все оглядывался. Острон выбежал на улицу перед цитаделью и остановился, переводя дыхание; легкие горели.
Черный город кричал.
-- Во имя Мубаррада, -- прошептала неподалеку Сафир. -- Тейшарк действительно вот-вот падет.
-- Некогда, -- крикнул Адель и пронесся мимо Острона. Шайка одержимых устремилась прямо на них вверх по улице; ятаган носатого засверкал, прошив воздух, и серые комья попадали на землю. Острон собрался с силами и устремился следом, за ним бежали девушка и китаб.
Когда он в последний раз оглянулся на цитадель, ему померещилось, что в арке мерцает синеватое пламя. Времени удостовериться у него все равно не было. Улица сужалась, а одержимых становилось все больше. Где-то далеко неистово затрубил рог, и какое-то время эти звуки вселяли в них надежду, но вдруг чистое пение оборвалось, и Острон понял, что владельца рога зарубили.
Это была дорога ада. Ноги слабели, но останавливаться было нельзя; Острон бездумно перешагивал через тела одержимых, усеявшие мостовую, и через алые халаты, хотя каждый раз при виде алого цвета его сердце сжималось. В этом месте, очевидно, битва была особенно жестокой, хотя ни одержимых, ни стражей тут уже не осталось, одни тела. Адель уверенно шел вперед, Острон было воспользовался краткой передышкой, -- хотя бы на какое-то время не приходилось неустанно махать ятаганами, отбиваясь от серых бестий, -- но тут его взгляд упал на бледное лицо одного из мертвых стражей.
-- Боги, -- прошептал он, останавливаясь. -- Джалал!
Догнавший его Басир поймал его за плечо.
-- Идем, -- дрожащим голосом сказал китаб. -- Ему уже не поможешь.
Не соображая, что делает, Острон послушно тронулся с места, но перед его глазами все еще стояло лицо его товарища, белое с двумя широко раскрытыми пропастями вместо глаз: головной платок разметался, и больше он уж никогда не закроет красивые черты маарри, в смерти больше похожего на фарфоровую статую.
Улица продолжала сужаться. Они наконец нашли сражавшуюся группу стражей и присоединились к ней, но долго те не продержались; хотя они дрались, как сумасшедшие, к тому моменту, когда одержимые были перебиты, в живых оставался только один, и тот был серьезно ранен.
-- Тейшарк пал, -- хрипло прошептал умирающий страж склонившемуся над ним Аделю. -- Тьма идет.
-- Да пребудут с тобой шесть богов, -- скорбно ответил тот, выпрямляясь. Оглянулся; Острона шатало, и Басиру приходилось поддерживать его за локоть. Сафир нервно осматривалась, держа лук наготове. Что-то рассекло ей щеку, и половина ее лица была запятнана кровью.
Острон поднял голову. В глазах все плыло и колебалось. Он замерз, и по спине побежали мурашки.
Мурашки...
Он слепо посмотрел на одну из крыш. Адель стоял у самого дома, в тени крыши, и...
-- Адель, -- прохрипел Острон, -- на крыше...
-- Что?..
-- Марид!