-- Ты, видать, здесь недавно? -- старик оглянулся на него и посмотрел ему в лицо, для чего ему пришлось поднять голову. -- Это Мутталиб, наместник генерала Ат-Табарани. И его избранные воины.
-- Почему все замолчали?
-- Потому что никому здесь особенно не нравится Мутталиб, -- пояснил старик. -- Но генерал его слушает и даже объявил своим преемником. Может, конечно, и зря на него наговаривают, ничего дурного за ним не замечено. Но глаза у него какие-то... нехорошие. Ты не обратил внимания?
-- Нет, -- озадачился Острон, пытаясь припомнить, какие были глаза у проехавшего всадника; никак не удавалось, хоть убей, все заслонил этот дурацкий блестящий шлем, привлекавший к себе взгляд, ну и бишт, расшитый серебряной нитью.
Он возвращался домой взъерошенный и взволнованный; Халик уже ждал его под навесом, и когда Острон вошел за калитку, поднялся, осторожно склонив голову, -- в полный рост под навесом он не помещался, -- сделал шаг вперед.
-- Халик, а ты знаешь Мутталиба? -- спросил Острон.
-- Преемника Ат-Табарани? -- безмятежно уточнил Халик. -- Ну, все про него слышали, это точно. Торговец финиками мне сегодня утром сказал, что Мутталиб сейчас в отъезде, вроде как совершает героическую вылазку в Хафиру, чтобы разведать обстановку. А что, он вернулся?
-- Да, вернулся, -- Острон задумался: всадники были не похожи на людей, только что вернувшихся из трудного и опасного путешествия. -- Хм. Один старик сказал, что в городе его не любят, этого Мутталиба.
-- Он всегда был заносчивый, -- рассмеялся Халик. -- Но умный, как это называется?.. Тактический гений, вот. Все пропадал в библиотеке цитадели. Ат-Табарани сам не очень-то грамотный, и это его всегда расстраивало, так вот, потому он очень любит грамотных людей, уважает их. Мне временами казалось, что он незаслуженно поощряет Мутталиба. Теперь, впрочем, сколько лет уж прошло, может, все поменялось.
Острон вздохнул и взялся за ятаган. На ладонях уже начали появляться мозоли от тренировок. Ну, что бы там ни было, а его это не касается. Не очень-то. Куда ему, новобранцу-стражу, до наместника генерала?
Может, и люди ошибаются насчет него. Люди часто ошибаются насчет тех, кто слишком умен.
Фарсанг четвертый
В тот день Усман отправил Острона с поручением: навестить кузнеца, справиться, когда будет готов его заказ. Острон задания исполнял обычно прилежно, к тому же, у него все равно оставалось время до обеда, после которого начнется тренировка с поджидающим его Халиком, поэтому парень с готовностью направился по знакомым уже мощеным улицам, предварительно спросив командира, куда идти: у кузнеца он еще ни разу не был.
То есть, конечно, в Тейшарке был далеко не один кузнец. Но этот, по словам Усмана, был особенный: его сталь затупливалась медленнее прочих. За свою работу он брал прилично, и не каждый в цитадели мог себе позволить такой ятаган, хотя парочка висела в главном холле. Острон уже знал, что мечи, которые висят там, принадлежали отличившимся воинам, погибшим в бою.
-- И, конечно, это приличный запас оружия на черный день, -- ухмыльнулся тогда Халик, рассказавший об этом, -- в случае, если одержимые, не приведи Мубаррад, захватят внешние стены и осадят цитадель, не думай, будто эти ятаганы так и будут висеть на своем месте.
-- Не кощунственно ли так говорить? -- удивился Острон.
-- Тьфу ты, парень. Не думаешь, что погибшие владельцы этих мечей сами бы хотели, чтобы их оружие еще кому-то могло спасти жизнь?
Острон тогда серьезно задумался над этим вопросом и даже сходил в главный холл, в котором большую часть времени все равно никого не было, и долго рассматривал висевшие клинки.
Клинков работы Абу Кабила там было всего два: один висел в самом углу, второй чуть поодаль. Они действительно отличались от остальных, даже по внешнему виду, были какого-то чуть иного цвета, блестели ярче.
Самого Абу Кабила Острон, разумеется, ни разу до того не видел и представлял себе какого-нибудь убеленного сединами старца, ну или здоровенного мужчину лет пятидесяти. Усман сказал, что тот живет в доме с металлической крышей, какие сами по себе в городе были редкостью, и назвал улицу. Улица была не самая широкая, и когда Острон свернул на нее, народу там было немного. Парень, честно говоря, впервые вышагивал по Тейшарку в кольчуге (жаль, алого халата до сих пор не дали), а потому предпочел бы, чтобы зрителей было побольше, хотя, конечно, им-то было не привыкать к виду стражей.
Кольчуга сверкала на солнце, а зеленые глаза быстро нашли ту самую металлическую крышу; надо сказать, и сам дом был достаточно необычным, так что ни с чем не спутаешь. Хотя в целом у него были такие же покрытые побелкой стены и такие же арочные окна, в большинстве прикрытые ставнями, одна только крыша чего стоила. Плоская и целиком покрытая листовой сталью, она сияла не хуже самого солнца, а еще в дальнем углу ее, ближе к другому концу дома, высилась будка странного вида.
