Острон поправил собственный бурнус, -- о себе он никак не мог сказать того же, что и Абу, -- и уставился на луну.
-- Я тебя хотел спросить, -- начал он, -- ты ведь интересуешься историей, да?
-- В каком-то смысле, -- согласился кузнец. -- Никак нашего героя озадачивает то пророчество, о котором рассказывал старик Фавваз?
-- А? А ты откуда...
-- Догадаться проще простого, парень. К сожалению, я не могу тебе сказать больше, чем он. Если верить этому пророчеству, шестеро Одаренных из шести племен должны будут сразиться с темным богом в час, когда надежда почти угаснет, -- Абу Кабил смешно наморщил нос, -- и один из них, очевидно, ты, а второй -- тот кучерявый. Наверное, остальные четверо еще нам встретятся по пути.
-- ...Да, это тоже... интересная тема, -- вздохнул Острон, -- но я тебя хотел спросить кое о чем попроще.
-- М-м? Спрашивай, великий мудрец Абу Кабил ответит на твои вопросы. Хотя бы загадками, -- рассмеялся тот.
-- Ты много знаешь о том, что было, когда племена только строили стену Эль Хайрана? И до того? По легенде, шесть племен одержали большую победу над одержимыми, но...
-- Нет, -- перебил его Абу, нахмурившись. -- Не больше, чем все, Острон.
-- Ну вот, -- Острон надулся. -- Это даже не загадка. А Фавваз говорил, ты интересуешься очень древними событиями.
Кузнец какое-то время сидел молча и смотрел в сторону. Потом негромко сказал:
-- В одной книге я читал об Эльгазене, прародителе шести племен. О его распре с Суайдой, от которого произошли одержимые... по крайней мере, те, что приходят из недр Талла и говорят на своем языке. Соображаешь, насколько древние события имел в виду Фавваз? Нет, я ничего такого не знаю о той войне, герой. А Эльгазен и Суайда тебя вряд ли заинтересуют.
-- Это же старый миф, -- ответил Острон, которого неожиданная перемена в настроении Абу привела в замешательство. -- Его все знают. Эльгазена создали шесть богов и подарили ему шестерых сыновей, от которых потом произошли племена... а Суайду в пику им сотворил темный бог, слепил из грязи, и все его дети были безумцами.
-- Вот видишь, герой, -- рассмеялся Абу, серьезность с которого как ветром сдуло. -- Ты и сам все знаешь. Небось бабки тебе в детстве всю историю Саида рассказали.
-- Сказки мне рассказывали, -- фыркнул Острон. -- Как и всем детям. Тебе что, нет?
-- Отец предпочитал рассказывать про травы, -- возразил кузнец, разведя руками. -- А бабка моя померла еще до моего рождения. Ладно, герой, не пора ли нам идти спать?..
***
Дугур не унимался, ясно давая понять, что зима не за горами. Скоро станет совсем холодно, и по ночам будет невозможно спать, не завернувшись в теплую бурку. Острон искренне надеялся, что к тому времени их отряд доберется до Ангура.
Пока же они добрались только до обещанного Халиком оазиса Бадхиб. Оазис был большой, и Хамсин сообщила, что видела целых два источника в разных его концах. Одно озерцо с чистой, прозрачной водой отряд нашел сразу же; Халик не увидел ничего в том, чтобы встать в этом месте лагерем.
-- Останемся на два дня, -- зычным басом предупредил он, когда люди остановились. -- Нужно пополнить запасы пищи и немного отдохнуть.
Острон помог дяде Мансуру установить юрту и принялся собираться на охоту; так или иначе собирались все, кроме, может быть, Басира и самого слуги Мубаррада, даже Сафир.
-- И ты пойдешь? -- спросил ее Острон, увидев, что девушка натягивает тетиву на лук.
-- Хочу поразмяться, -- с легким вызовом ответила она и сверкнула на него глазами. -- Сумайя всегда говорила, что нельзя упускать возможность пострелять.
-- Ох уж эта Сумайя, -- еле слышно пробормотал Острон и поправил собственный лук, висевший у него на плече.
Чувствуя себя немного неуверенно из-за присутствия троих джейфаров, каждый из которых был наверняка лучшим охотником, чем он, Острон поначалу долго бесцельно шел через оазис. Красота этого островка зелени в безбрежном золоте пустыни по-зимнему увядала, было совсем не так много цветов, но это все-таки было приятное разнообразие после нескольких дней пути по сериру. Острон забылся, погрузившись в свои мысли; ноги сами отыскали полузаросшую тропку, которая вела, должно быть, ко второму источнику оазиса. Он думал о своем Даре, о том, что Мубаррад благоразумно позволил Дару проявиться только теперь; если бы Острон узнал, что он Одаренный, еще прошлой весной, когда все было хорошо и его племя кочевало себе по Саиду, он бы просто лопнул от гордости.
Теперь Острон понимал, что Дар -- это еще и большая ответственность. Он вспомнил Халика, шедшего во главе отряда; Халика, который раньше всегда беспечно улыбался, еще в Тейшарке имел привычку лениво валяться в подушках и курить свою трубку, а теперь на его заросшем бородой лице было строгое выражение, а на его плечах -- тяжелая ноша ответственности за тысячи жизней.
Острон смутно догадывался, что на его плечах лежит еще более тяжкий груз.
Тропинка действительно привела ко второму источнику оазиса, там она расширялась и разветвлялась, и Острон вспомнил наконец, для чего он тут ходит, прислушался.
