вижу? Я и теперь не понимаю, что бы это все могло значить!"
В подобном состоянии он стал лихорадочно припоминать все, что ему снилось в последние дни, но в прошлый раз ему снилось, как он подрался с Морвейном и тот вышвырнул его с крыши медицинского корпуса в Ритире; виденное было таким глупым и столь очевидно приснилось под влиянием происходивших наяву событий, что Леарза забросил попытки.
Дворец Наследника был очень роскошно обставлен, но Фальер, -- как перевел Каин, -- объяснил, что живет здесь лишь в силу давних традиций, и большая часть здания все равно пустует. Чужаков отвели в предоставленные им комнаты и пообещали, что наутро состоится большая конференция, на которой сам Фальер будет знакомить их с культурой Анвина.
Звучало невинно. Леарза все равно не мог успокоиться и, обнаружив, что по соседству с его комнатой оказалась комната Финна, постучался к нему.
-- Ты какой-то совершенно растрепанный, -- буркнул разведчик, открывший дверь. -- Что, Анвин настолько поразил твое воображение?
-- Не в этом дело, -- расплывчато отозвался Леарза и сел в обитое шелком кресло. -- ...Ведь ты и раньше участвовал в экспедициях, Финн?
-- Конечно, я уже без малого семьдесят лет в разведке, -- совершенно спокойно сказал Богарт, встал у высокого окна, сложил руки на широкой груди. -- Ты же не думаешь, что Лекс занес меня в высшую категорию за красивые глаза.
Леарза нервно фыркнул.
-- На этот раз меня не сразу отправили в инфильтрационную команду только потому, что Лекс с самого начала распорядился оставить пару человек в резерве на случай, если с тобой что-то случится, -- честно добавил Финн. -- И, кажется, он рассчитывал, что Морвейн не выдержит и сорвется с места.
-- Морвейн поступил как трус, -- ноздри Леарзы гневно раздулись. -- Он попросту сбежал. Не понимаю, как теперь ему достает наглости смотреть на меня, будто это я в чем-то виноват.
Богарт смолчал, явственно давая понять, что семейные дела других людей его не касаются; это смутило китаба. Потому, попытавшись замять неловкость, Леарза попросил разведчика помочь ему с языком, и остаток ночи Богарт терпеливо учил его анвинитскому, который сам освоил за прошедшую неделю, а Леарза про себя бесился оттого, что биокарты ему не видать, как своих ушей: в моменты, когда он осознавал свое бессилие и неспособность мгновенно запомнить несколько сотен слов, биокарта казалась ему манной небесной.
Не только они не спали в ту ночь; в соседней комнате в то время сидели трое других разведчиков, и под потолком вился сигаретный дым. Все трое были немного неспокойны, хотя по их лицам этого было бы не заметить.
-- Опасно, -- негромко произнес Каин, нарушив молчание. -- Может быть, все-таки тебе не стоит являться на эту конференцию, Бел.
-- Пойдут толки.
-- А если он действительно будет? И, увидев тебя, заорет на весь зал?
-- Придется пойти на такой риск.
-- Да уж, -- буркнул младший, -- хоть нам с Эохадом не приходится беспокоиться о таком варианте. Я так более чем уверен, что еще оч-чень нескоро увижусь со своими анвинитскими знакомцами, если вообще увижусь.
Таггарт молчал; его лицо было беспристрастным, как обычно, но коллег было не обмануть, и оба они прекрасно знали, что и он тревожится, хотя по другому поводу.
***
И наступило утро.
