— Что, даже
— Почему нет. В бар же пойдете?
Они обменялись насмешливыми взглядами.
— А то.
Он проснулся с запахом пустыни на губах. С ним иногда такое бывало; во сне он был в Саиде, в родных местах, и не сразу, проснувшись, сообразил, что Саид остался по-прежнему во сне.
Комната была наполовину залита голубоватым ночным светом. Ночной свет никогда не затухал здесь, в Ритире, и Леарзе снова вспомнились ночи в усадьбе Морвейнов: шумные из-за сверчков, полные шелестом ветра и чужим дыханием.
Но, в общем-то, и здесь неплохо. Так он решил, поднялся с постели и подошел к широкому окну.
Все-таки этот вид ослепителен, думал Леарза, положив ладонь на стекло. Ладонь налилась призрачным светом, который испускал город. Звезд здесь никогда не было видно, но в Ритире свои звезды, они снуют между гигантскими сияющими небоскребами, ныряют в золотистую бездну к самой поверхности планеты, поднимаются в багровую высь.
И даже если всем великолепием управляет всего лишь машина, эта машина создана людьми, равных которым не было.
В последние дни Леарза перестал испытывать отвращение к Лексу и принципам жизни в Кеттерле; просто принял это, как должное. Какая, в конце концов, разница?.. Разве люди, управляемые другим живым человеком, — если их очень много, — не чувствуют точно такое же безразличие и космическую отдаленность от своего правителя? Кто из них видел его живьем, кто с ним разговаривал? Есть какое-то существо, которое принимает решения, — и ладно. Особенно если эти решения устраивают всех.
Поначалу, конечно, он не мог удержаться и задавал подчас смешные вопросы профессору Квинну.
— Ведь я ничего не произвожу полезного, — сказал он как-то, — значит, я не имею права пользоваться тем, что производят остальные. Я дармоед?
— Не думай, юноша, будто необходимые вещи производятся строго в количестве, нужном для тех, кто их производит, — посмеялся профессор. — А если уж тебя это так интересует, то можешь считать, что живешь здесь за счет Морвейна: это ему вполне подходящее наказание за необдуманный поступок.
— …Вы считаете, что Бел поступил необдуманно?
— Первое впечатление его поступок производит именно такое, — Квинн пожал плечами. — Действительно ли он поступил во вред себе и тебе, — это покажет время.
Время.
Думая о времени, Леарза испытывал странное ощущение, будто легкую обиду и разочарованность, и в то же время страх.
Рыжий помощник профессора Квинна как-то рассказывал ему о времени.
— …Как это сказать-то, — он тогда долго пытался сообразить, как бы лучше выразить свои мысли, чтоб Леарза понял его, — все упирается в скорость света. Свет быстрее всего.
— Свет? Но разве свет движется? — удивился Леарза.
— Конечно! Свет из маленьких частичек, фотонов, — пояснил Гавин. — Фотоны движутся от источника света. Фотоны быстрее всего во вселенной.
— И причем тут время?
— Как причем!.. Если быстрее света, попадешь в прошлое.
— Как?! — воскликнул Леарза. — Почему?
Но тут рыжий окончательно растерялся и не сумел объяснить: видимо, для того, чтобы понять это, требовалось знать что-то, что для Малрудана было так же естественно, как знать, что кипяток — горячий. Гавину всегда плохо удавалось объяснять такие вещи.
Леарза вынес из этого ломаного объяснения одно: непостижимую связь света и времени.
Он стоял перед окном и смотрел, как крошечные пятнышки света носятся туда и обратно, пуская блики по стеклу. Время было стихией, гербом его родного племени; время было обоюдоострым мечом Одаренных Хубала. Но он, последний и единственный китаб, никогда не сумеет даже прикоснуться к рукояти этого меча. Да и нужно ли?..
Расспрашивая Гавина, он узнал, что время недоступно и жителям Кеттерле: несмотря на все свои технологии, они так и не научились перемещаться во времени, останавливать его или ускорять.
Иногда Леарзе казалось, что они и не стремились к этому. Время, должно быть, мало волнует людей, которые могут покончить с собой просто от скуки.
Утро наступало медленно, горизонт понемногу загорался лиловым, потом багряным и наконец прозрачно-алым, и солнце поднялось в это знамя, распростертое между небоскребами. Сон ушел от Леарзы и более не возвращался; с унынием молодой китаб оделся и поплелся в холл, соединявший его комнату с кабинетом Гавина (тот вроде как там занимался своей научной деятельностью, но Леарза не знал, в чем она заключается) и еще одной пустующей спальней. Интересно, спасенные ятингцы тоже жили в таких вот безликих комнатах?..
