Она вытирала пыль на столе и нашла маленькую коробочку из такого же неведомого материала, заваленную конденсаторами. Она не заметила бы ее, если б не уронила банку с ними, тускло-красные цилиндры с ножками рассыпались по полу, Нина вполголоса костерила себя за неуклюжесть и подобрала коробочку. Предназначение этой штучки для нее осталось загадкой, как и то, отчего коробочка была спрятана, — иначе не скажешь, — в банке с конденсаторами. Нина попыталась открыть коробочку, но у той будто даже не было видимых швов, и на зуб она была не похожа ни на один металл, который был известен женщине. Зато на коробочке была красивая маленькая кнопочка, она нажала, и вдруг прямо на поверхности коробки вспыхнул квадрат призрачного света, на котором были какие-то символы, — она даже не была уверена, буквы это или цифры. Символы светились, потом угасли. Нина, перепуганная, спрятала коробочку обратно и поставила банку с конденсаторами на место.
Она ничего не сказала Уло. В ту ночь она долго не могла уснуть, все возилась у него под боком, пока он не рассердился на нее, молча поймал и прижал к себе так, чтоб она уж не могла пошевелиться; Нина стихла, глядя в черную пустоту перед собой.
Сигналы продолжали уходить в космос без ответа. Техники качали головами; некоторые советники опять высказали мнение, что пора готовиться к обороне, но он лишь поднял руку в запретительном жесте.
— Эту войну силой не выиграть, — сказал он позже. — Только хитростью. Бездушные отродья сильнее нас, и всегда были, иначе нашему божественному предку не пришлось бы бежать. Именно поэтому я и считаю, что мы должны обмануть их. Заинтриговать собой, заставить выйти на связь, доказать им, что мы глупы и беспомощны. Быть может, даже сделать вид, что мы хотим пойти по их пути. Неужели они откажутся повести нас по дороге духовной смерти!..
В чем они были правы, — это в том, что дольше сидеть без действия было нельзя. И Фальер в ту ночь долго лежал без сна, раскинув руки, и смотрел в белый потолок, но видел перед собой черноту в сиянии звезд.
Тоненькие ниточки вели от звезды к звезде. Его задачей было выбрать.
Он сделал выбор, хоть наутро у него сильно болела голова, и призвал к себе Марчелло Тегаллиано, ответственного за спокойствие в окраинных кварталах. Тегаллиано был полный коротышка с пронзительным жестоким взглядом, в молодости бывший управляющим на одном из заводов, знал в совершенстве, каким образом думают закованные, и любого из них мог вывести на чистую воду; не один был по его почину уволен за воровство или халатность.
— Это дело требует особой деликатности, — устало сказал ему Фальер, потирая виски. Вид у него был не очень, он знал это, и на одном из висков билась синеватая жилка, а Тегаллиано стоял перед Наследником, почтительно нагнувшись, и смотрел куда-то вбок.
— Все будет исполнено, — только ответил он.
Фальер изложил подробности задуманного; Тегаллиано лишь кивал ему, никак не комментируя поручение. На этого толстяка можно было положиться, и Наследник это знал. Тегаллиано подберет нужных людей. Рано или поздно все получится так, как надо…
Он вышел потом на свою любимую террасу, но смотрел не на пустырь погоста перед собой, а в темное небо. Космонавты несколько раз уже отправлялись патрулировать систему, но никаких следов вторжения не нашли. Неужели он действительно ошибся, и
На следующий день Фальер опять спустился в подвал, где и обнаружил своего Ягана, который пришел, как обычно, в назначенный час и трудолюбиво менял какую-то тонкую трубочку у котла. Когда Наследник вошел к нему, Яган оторвался от своего занятия, склонился и вежливо (насколько мог) произнес:
— Добрый день, господин Фальер.
Тот кивнул и остался стоять; бездушный вернулся к работе. Он был невозмутимым и похожим чем-то на машину, какие окружали его: неуклюжие, большие и черные. На его крупном лице были следы то ли сажи, то ли чего-то такого, из карманов комбинезона высовывались грязные тряпки и какие-то железки.
— Ты заменил ту трубу, Яган? — спросил его Фальер.
— Да, — ответил тот. — И котел тоже.
Наследник помолча, следя за руками Ягана. Бездушный выглядел неповоротливым, но пальцы его двигались с необычайным проворством, ухищряясь ловко держать крошечные гайки.
— Тебе нравится твоя работа?
Это заставило его остановиться; Яган поднял крупную по-львиному голову и будто задумался, а Фальер смотрел на него и с внутренней улыбкой понял, что бездушный почуял подвох в вопросе и пытается подобрать стратегически верный ответ.
— Ну, мне нравится работать в Централе, — потом сказал Яган. — Тут тихо и нет надзирателей. И отопительная система несложная, хуже было работать с машинами в текстильном цехе.
