Он не ответил, отвернулся. Она была даже на вид мягкая и уютная, от нее так и веяло теплом, вьющиеся волосы ее растрепались и спускались черными прядями по плечам. Она еще наполовину была во сне, но медленно выныривала из бездумного мира грез, его сгорбленный силуэт насторожил ее, встревожил. Она подошла, шаркая сваливавшимися тапками, к столу и положила ладонь на его спину между лопатками, чуть пошарила.
— Ты же замерзнешь и простудишься. Для чего ты открыл дверь?
— Так лучше думается, — скривившись, отозвался Леарза. — Оставь. Иди спать. Я потом приду.
Она не послушалась и опустилась на стул рядом, склонилась над столешницей, заглядывая в его прикрытые ладонями глаза.
— Опять сон приснился?
— Опять… — уголок его рта дернулся.
— Если ты прекратишь так много думать об этом, они наверняка пройдут. И ты не говорил еще с профессором Квинном? Может быть, мне поговорить с ним?..
— Нет!
Она даже отпрянула от него от неожиданности; Леарза убрал руки, взглянул на нее. Призрачный зимний свет падал на ее круглое лицо и выбелил его, ясно вычертив линии, тогда как его лицо оставалось во тьме, он знал.
Осекшись, он вздохнул и снова сгорбился.
— …Извини. Но профессору… лучше не знать. Эти сны не пройдут, ты понимаешь? Они будут сниться мне… потом он начнет разговаривать со мной даже наяву, и я окончательно сойду с ума.
— И ты будешь сидеть, сложа руки? — спросила она.
— Я ничего не могу с этим сделать, Волтайр. Тысячи, если не миллионы людей до меня прошли этот путь.
— Я все-таки думаю, что надо посоветоваться с профессором. Ладно, ладно, не сердись. Но ведь он много лет посвятил изучению цивилизаций вроде твоей, не может быть, чтобы у него не было совсем никаких идей по этому поводу! Наконец, он был одним из тех, кто разработал теорию массового бессознательного Катар…
— Молчи, — с тоской в голосе попросил ее Леарза. Слова ее впивались ему в душу, терзали его; рассудком он понимал, что она права, но все было не так просто, как ей казалось.
Он боялся.
Он знал: он явится к профессору и расскажет правду, и профессор будет по-прежнему благодушно улыбаться ему и, возможно, что-нибудь посоветует, но потом…
Больше всего он боялся, что в Дан Улад после этого явятся вооруженные разведчики и заберут его. Что с ним сделают потом?.. Заточат в застенках ксенологического корпуса, будут наблюдать за ним, как за подопытным кроликом, вести записи, исследовать его неуклонно впадающий в бешенство мозг…
Может быть, ради своей науки они даже не подарят ему легкой смерти, будут держать его связанным, чтобы посмотреть, как далеко это все может зайти.
Эти мысли были ужасными; картины, рисовавшиеся его воображению, оказались еще страшней.
В последние дни он начал опасаться даже Волтайр. Что, если она не послушает его и расскажет профессору? Тот наверняка предпримет что-то… это Волтайр не понимает, чем ей грозит его состояние, но профессор!..
И это тоже угнетало его. Леарза понимал: если он действительно обратится в безумца, как это случалось с сотнями людей на его родной планете, Волтайр окажется в смертельной опасности. Он, конечно, не обладает никаким Даром, да и мечник из него, к счастью, ерундовый, однако она — беззащитная женщина, даже с кухонным ножом в руке он будет для нее неодолимой угрозой.
Он понимал, что он должен сделать, но никак не мог решиться.
А она подняла руку и молча ласково принялась гладить его по затылку.
Он склонился над столешницей еще ниже и вовсе лег; ее ладонь все не убиралась, прикосновения успокаивали, но в то же время что-то будто кровоточило у него внутри, жгло, не давало покоя.
— Я должен уйти, — тихо сказал он, зажмурившись.
— Уйти?..
— Прочь из Дан Улада, — добавил Леарза. — Вернуться в ксенологический. Может, кто-то из младших согласится приютить меня.
Она помолчала.
— Ты действительно думаешь, что ты настолько опасен?
— Я не могу отвечать за себя, Волтайр. Я не знаю.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — сказала женщина. — Но если ты думаешь, что так будет лучше… по крайней мере, ты не собираешься уходить сейчас же? Ведь, если не считать этих снов, я не замечала за тобой ничего странного.
Леарза вскинулся, стряхнув ее ладонь. Метель за окном не прекращалась; ледяной сквозняк тянул по ногам. На мгновение ему показалось, что эта комната находится на самом дне какой-то чудовищной пропасти, из которой невозможно выбраться. Женщина по-прежнему сидела рядом с ним, и ее глаза были почти белыми от падавшего в них света, и Леарза ощутил глухое отвращение.
— И на том спасибо, — глухо сказал он и стремительно поднялся. Волтайр осталась сидеть; как был, в одной футболке, босой, он подошел к раскрытой двери и шагнул туда. Снег ударил ему в лицо, но он не ощущал этого, он спустился по замерзшей лестнице и оказался в черно-белом саду.
— Леарза, — позвала его Волтайр, подбежавшая к двери. Он не обернулся и пошел прочь. — Леарза, что ты делаешь!..
