Беленос Морвейн смотрел на него в упор, и его лицо было особенно холодным; Леарза, к своему несчастью, уже знал это выражение. Даже перетрухнул немного: он отчего-то в тот момент уверился, что при первом удобном случае разведчик пустит в ход кулаки, а кулаки у Морвейна были тяжелые, это китабу довелось проверить на собственной шкуре. Мысль о причине подобного настроения ему поначалу в голову не пришла.
— Через восемь часов уже должны прибыть анвиниты, — вполголоса сказал ему Богарт, заметивший, что Леарза пропустил мимо ушей все разговоры. — Мне кажется, или Морвейн хочет с тобой поговорить?..
— Я сейчас предпочел бы поговорить с темным богом, — точно так же негромко отозвался Леарза. — А с Морвейном мне как-то не хочется.
— Извини, но я вынужден тебя оставить, — с некоторым сочувствием произнес Богарт. Леарза набрал воздуха в легкие и выдохнул; что ж, чему быть — того не миновать. В подобном настроении он решительно первым подошел к троим старым знакомым.
— А вот и ты, привет, — как ни в чем ни бывало обратился к нему Каин. — Вот уж не думал, что так скоро свидимся! Нам сказали, сам Лекс включил тебя в состав миссии?..
— Ага, — сказал Леарза и смело взглянул на Морвейна. Тот стоял с прежним каменным лицом, и глаза его были похожи на острые осколки льда. — Я привез тебе твою сигарету, Бел. Ты забыл ее.
— Оставь себе, — холодно отозвался разведчик.
— Он уж давно достал новую, — беспечно добавил андроид. — Ну как, ты в предвкушении? Всего через восемь часов мы вживую увидим самого Марино Фальера, самого главного парня на Анвине!
— Мне как-то все равно, — ответил Леарза. В те моменты ему и вправду было все равно; он вдруг понял, что Морвейн зол на него из-за своей сестры, и это отчего-то взбесило его. Воспоминания о Волтайр, — а они были неизбежны при одном только взгляде в эти холодные, но точно такие же, как у нее, глаза, — еще усугубили поднявшуюся в груди китаба ярость.
— Если тебе все равно, мог бы и не прилетать, — сказал Морвейн.
— Это тебя не касается.
Тот молча еще раз взглянул на руосца, обернулся и пошел прочь.
— Как мальчишка, честное слово, — буркнул Таггарт, полезший в карман рубахи за сигаретой. — Я не удивился бы, если б он полез в драку.
— Это же Морвейн, — засмеялся Каин. — Помнишь, как он поставил на уши весь разведческий корпус, когда подрался с Хоганом? И всего-то лишь из-за того, что Хоган его обозвал нехорошим словом…Ладно, это был сотый раз, когда Хоган это сделал, но все равно глупо.
— Лучше бы он полез в драку, — холодно заметил Леарза, оглядываясь вслед ушедшему разведчику. — …Ну? Как на Анвине?
Каин принялся рассказывать; Леарза пытался сосредоточиться на словах младшего, хоть и все равно в мыслях то и дело возвращался к Морвейнам.
Он немного пожалел об этом позже, когда наступил означенный срок. На станции все стояло вверх дном, но буквально за полчаса все улеглось, и руосцу оставалось только удивляться; Каин вновь нашел его и привел в просторный светлый холл, где, как оказалось, уже находились все представители дипломатической миссии, в их главе профессор Квинн, а помимо того Леарза обнаружил там Морвейна, отчего опять его ожгло хлыстиком злости.
— Разговор будет вестись на их языке, — предупредил его севший рядом андроид. — Я буду переводить тебе, не зевай. Ты хоть уже просмотрел грамматику и словари, что тебе прислали?
— …А?
Каин еле слышно выругался.
— Леарза, соберись. Ты сюда не на пикник прилетел, помнишь?…Да, и если будешь говорить, говори на руосском, договорились?
— Зачем? — отупело спросил он.
— Дурная твоя голова!.. Мы сегодня битый час спорили, не следовало ли тебя одеть в руосскую одежду, а он спрашивает, зачем!..
— А.
Андроид хотел было что-то еще сказать (наверняка нелестное), но в этот момент дверь бесшумно распахнулась.
Их было шестеро; непривычно одетые, все со строгими лицами, с первого взгляда — точно такие же люди, но Леарза остро почувствовал, что они… другие. У них были, может быть, совершенно другие глаза. Почти все они, кажется, были немолоды, кроме одного человека, которому на вид было около тридцати лет, и этот человек невольно привлек к себе внимание Леарзы. Что-то в нем было до странного знакомое. Он был немалого роста, худощав, и огромный высокий лоб его невольно бросался в глаза, будто бы затмевая сухие черты его лица. Глубоко посаженные глаза только еще усиливали это ощущение. Леарза не заметил, что почти неприлично уставился на незнакомца, пока тот не посмотрел на китаба в ответ. Выражение его изменилось, но Леарза уже поспешил отвести взгляд и не видел этого. К тому же, в это время уже заговорил профессор Квинн, и высоколобый ответил ему, обнаружив сильный и уверенный голос, а Каин склонился к китабу и еле слышно сообщил:
— Это Марино Фальер, он у них главный. Он говорит, что здесь с ним находятся самые уважаемые мужи планеты, его ближайшие помощники и все такое. Представляет их по именам… так, ты все равно не запомнишь…А теперь Квинн представляет нас.
