Действительно, профессор снова взял слово, и Леарза в потоке незнакомой речи вычленил хорошо известные сочетания звуков: собственное имя и название планеты. Он быстро взглянул на Фальера, опять встретив взгляд анвинита, и коротко склонил голову.
— Квинн объясняет, что ты не понимаешь его языка, что я твой переводчик, — сказал Каин. — Рассказывает, кто ты такой.
Леарза в тот момент остро пожалел, что раньше не взялся за изучение языка Анвина: ему подумалось, что переводчик из андроида никудышный, и если он и дальше будет так примерно пересказывать…
Но тут заговорил Фальер; он обращался к Леарзе, и тот в первое мгновение растерялся, и ему даже показалось, что незнакомец говорит на его родном языке, пока не сообразил, что это младший над его ухом одновременно негромко переводит на руосский.
— Господин Квинн рассказал мне о печальной участи твоего народа, — сказал Фальер. — Я сожалею о случившемся. Наши люди были свидетелями трагического конца твоей планеты. Действительно ли больше никто не выжил?
— Никто, — сглотнув, ответил Леарза. Он нервничал: оказалось, он так давно не говорил на родном наречии, что невольно порывался перейти на язык Кеттерле. — На моих глазах погибли все мои друзья. Я остался в живых по чистой случайности, но и я был бы обречен, если бы один из разведчиков Кеттерле не пожалел меня. С тех пор прошло время… старые раны болят уже не так сильно, но я не пожелал бы пережить подобное даже заклятому врагу.
Светлые глаза анвинита смотрели на него в упор; теперь отводить взгляд было нельзя. Леарзе отчего-то было очень не по себе, и он невольно подумал, что этот необъятный лоб производит странное впечатление. К счастью, больше Фальер ничего не сказал Леарзе, вновь обратив внимание на профессора Квинна, так что китаб вздохнул с облегчением.
— В один момент я уж было испугался, что ты перейдешь на кеттерлианский, — прошептал Каин. — Ну ты даешь.
— Я перенервничал, — без выражения отозвался Леарза.
— О да, мы все понимаем, — говорил Марино Фальер, обращаясь к профессору Квинну. — Осторожность никогда не бывает лишней. К тому же, учитывая ваш прошлый опыт… однако смею вас заверить, мы все-таки разумные люди, сохранившие представления о гуманности, и даже если я не могу говорить за всю планету, то за себя скажу однозначно: я рассчитываю на мирный диалог между нашими народами.
— Это очень радостное известие для нас, — мягко отвечал ему Квинн, и на его благодушном бородатом лице ничего не отражалось, хотя внутри профессор все же беспокоился и не верил этому высоколобому ни на грош. Прошлый опыт… это хорошо было сказано; а опыта за плечами Айнсли Квинна было немало, и он прекрасно помнил, как то же самое говорили ятингские лидеры, а еще лучше того — чем все обернулось.
— Надеюсь, вы простите мою дерзость, если я сейчас же задам этот вопрос, но сей вопрос чрезвычайно важен для всех нас, — между тем вкрадчиво произнес Фальер. — Наши космонавты впервые встретили ваш корабль в одной далекой звездной системе… возле погибающей планеты. Это напугало их. Что это была за планета, господин Квинн?
Профессор ожидал этого вопроса и потому ничуть не растерялся.
— В наших каталогах она носила название Руос, — сказал он. — На этой планете произошла страшная катастрофа, которую мы пытались предотвратить, но не смогли. Выжил лишь один человек; он сегодня здесь, и я уже имел честь представить вам его. Вы можете лично задать ему свои вопросы, господин Фальер, Леарза для того и прибыл сюда сегодня.
Тогда Фальер обратился к руосцу; профессор Квинн наблюдал за их диалогом с легким внутренним напряжением. Квинн, как никто другой, понимал: от Леарзы зависит очень многое… и Леарза это тоже прекрасно знает.
Китаб, возможно, сам того не замечая, в этот раз осторожничал и так обтекаемо выразился по поводу судьбы своей планеты, что Квинн немного удивился ему. Может быть, анвиниты и не поверили; но профессор отлично знал руосский и своими ушами слышал, что андроид перевел сказанное, не переврав ни единого слова. Очевидно было, что Леарза волнуется.
Вот Фальер вновь обернулся к профессору.
— Что же, у нас еще будет время поговорить об этом, — сказал он. — Теперь наша первоочередная задача — договориться о характере наших взаимоотношений, господин Квинн.
— В этом плане определяющую роль играете вы, — ответил готовый и к этому профессор. — Насколько нам известно, обитатели планеты чрезвычайно взбудоражены нашим объявлением. Возможно, было бы… неосмотрительным так сразу установить открытые множественные контакты.
— Это действительно так. Я хотел предложить вам следующую схему, — произнес Фальер. — Есть огромное количество знаний, которым необходимо обменяться нашим народам. Культурный обмен должен начаться прямо сейчас… небольшая группа ваших людей могла бы находиться в Тонгве, где мои советники с удовольствием предоставят вам любые сведения, но предпочтительно… временно изолировать вас от большинства жителей планеты. Слишком многие боятся вас, и, увы, я ничего не могу с этим сделать. Только постепенно люди привыкнут к новому положению вещей.
